Книга Пробуждение ярости, страница 41 – Мелина Боярова

— Испорчена? — выпад Полады учительница проигнорировала. — Хочешь сказать, что я принесла на урок некачественный артефакт? — в голосе прозвучал неприкрытый сарказм, что подтверждалось грязно-оранжевым цветом ауры. — Твоя дерзость не знает границ.

Я закусила губу с внутренней стороны, не зная, что делать дальше. У меня не было возможности подтвердить свою правоту. Никто не поверит, что в чистоте своего потока я не сомневаюсь. А доказывать это — бесполезная трата времени. Стояна все решила заранее, еще когда принесла артефакты на занятие.

— Такое поведение неприемлемо! — учительница повысила голос, чтобы заглушить расползающиеся по классу шепотки. — Подобный уровень эмоциональной нестабильности ставит под угрозу весь класс. Это прямое нарушение правил школы. Я вынуждена доложить директору. Он решит, что с вами делать. А пока вы наказаны. Останетесь после занятий и вычистите главный зал для практик до блеска. И безо всяких чар! Иди на место.

Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно, и вернулась к бездарям. До конца занятия я смотрела на Стояну, пытаясь понять, за что она меня так ненавидит. За любые действия ученика в классе отвечал учитель. И, если он по незнанию или неумению, что-то натворил, то значит, преподаватель недостаточно хорошо объяснил правила, не проверил учебные материалы. Но разве Стояна признает свою вину? Судя по ее поведению, она обвинит кого угодно, но только не себя. Ее задача — отслеживать наше состояние, чтобы не допустить срыва. Однако Стояна Власовна только и делает, что подливает масла в огонь.

После уроков я направилась в зал для практик, намереваясь вымыть его побыстрее, а оставшееся время потратить на тренировки. Стояна думала, что меня испугают ведра и тряпки? Ничуть. Я привыкла к труду, и в деревне мне часто приходилось заниматься мытьем полов.

День близился к вечеру. Сквозь высокие окна зала пробивались тусклые полоски света. Я устала, израсходовав на занятиях все резервы, но упорно махала шваброй, собирая грязь. В очередной раз отжав тряпку в ведре, я выпрямилась, наблюдая, как вода стекает по покрасневшим от холодной воды рукам. Голова гудела от напряжения, мышцы тоже давали о себе знать после изнурительной физподготовки. А ведь еще хотела позаниматься чарами после уборки. Внезапно я ощутила легкий сдвиг в воздухе, как будто что-то опасное вторглось в личное пространство. Я застыла, стараясь уловить, откуда исходит угроза, и безошибочно развернулась к входной двери. Через мгновение они бесшумно отворились, и на пороге появилась высокая широкоплечая фигура в сером мундире. Прохладный ветерок, ворвавшийся внутрь помещения, заставил поежиться, но причиной этому был не только сквозняк. В школу заявился Лютобор Скуратов, и его тяжелый леденящий взгляд был прикован ко мне. Ничего хорошего от княжеского проверяющего ожидать не стоило.

Швабра выскочила из рук и с глухим стуком упала на мокрый пол. Ведро с водой показалось вдруг невыносимо тяжелым, но я его удержала, не желая показывать слабости перед этим человеком. Лютобор медленно покачал головой.

— Брось ведро! — приказал низким ровным голосом, который прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине зала. — Тебе не место среди служанок.

Я разжала пальцы, и ведро со звоном опрокинулось, грязная вода растеклась. Внутри что-то сжалось, виски прострелило пронзительной болью. Я постаралась выровнять дыхание, чтобы не выдать, насколько напряжена. Лют жестом приказал отойти подальше от грязного пятна, и я подчинилась.