Книга Пробуждение ярости, страница 6 – Мелина Боярова

Я замерла, ощущая, как кончики пальцев вновь занемели от ужаса. Он же его убьет!

Дед попытался встать, опираясь на дрожащие руки. Кровь текла из рассеченной губы, пачкая седую бороду, но глаза горели неукротимой ненавистью.

— Я… Я тебя… — пробормотал он.

— Ты ничего не сделаешь, — оборвал Лют тихим голосом, в котором чувствовалась смертельная угроза. Он обвел взглядом перепуганных деревенских жителей, игнорируя меня, задержался на воинах, а потом снова посмотрел на деда. — Но я дам тебе выбор. Просто из уважения к твоим сединам. Попытайся встать. Сделай шаг. Произнеси еще хоть одну угрозу… — выдержал десятисекундную паузу, за время которой мое сердце, казалось, перестало биться. — И я немедленно объявлю деревню рассадником гнева. Одержимыми! А с этой заразой, как известно, разговор короткий. Мы выжжем это место дотла. Вместе с жителями. Сотрем память о вашей дыре, чтобы никто и никогда не смел противиться воле князя Радомира!

Это был приговор! Для всех, кроме меня. Каждый из деревенских с ужасом смотрел на человека, способного уничтожить все, что было дорого. Лютобор противопоставлял мою жизнь судьбе всей деревни, настраивал их против меня, бил наотмашь, чтобы окончательно отделить от них. И я понимала, что Лют сдержит слово, потому что за ним стояли закон, сила и право, в которых никто не посмеет усомниться.

— Остановитесь! — крикнула я. — Никто не будет угрожать. Вы уже доказали, что здесь нет силы, способной вам противостоять. И вы же дали мне время на сборы. Так, почему запрещаете попрощаться с дедом? Или вы не способны сдержать собственного слова?

— У тебя было пять минут, — усмехнулся проверяющий. — Но Тихомир потратил их на бесполезную борьбу.

— Позвольте хотя бы попрощаться? — выдавила из себя тихо, еле сдерживая внутреннюю дрожь. — Это не займет много времени. Прошу, проявите милость, господин. — В первый и последний раз я о чем-то просила этого бездушного червя. Не ради себя, а ради деда, который поставил на кон жизни жителей деревни.

— У тебя минута! — По лицу Люта пробежала болезненная судорога, и он поспешил отвернуться, как будто я увидела то, что не предназначалось для чужих глаз.

Но я не стала над этим задумываться и бросилась к деду, упав на колени и на мгновение обняв его за шею. Затем вспомнила о его ране и, вытащив чистый платок из кармана, принялась промокать кровь на губе.

— Ты поранился? — прошептала я. — Больно? На кухне мазь заживляющая осталась. Помажешь, и подживет быстро. А за меня не переживай, дедуль. Все хорошо будет, я обещаю.

— Внученька! — простонал Тихомир, сжимая меня в объятьях. — Нельзя тебе в городище. Погибель ведь там найдешь. Чует сердце.

— Ничего! Я выдержу, ты же знаешь. Справлюсь. Выучусь и стану чародейкой. А потом вернусь и буду защищать деревню.

— Гаяна, дорогая! — Дед незаметным движением сорвал с шеи амулет и вложил его в мою руку. — Надень и не снимай никогда.

— Что это? Зачем? — спросила, разглядывая простую на вид безделушку, выточенную из дерева, в центре которой тускло мерцал крохотный камень, похожий на каплю смолы.

— Оберег. Он скроет твою силу. Не полностью, но заставит уснуть самую могучую и неуправляемую часть, — зашептал Тихомир, склонившись к моему уху. — Лют не просто одаренных ищет, а разыскивает дитя из пророчества. Оно уже погубило много жизней и разрушило тысячи судеб. А все из-за князя Радомира, пожелавшего расправиться с чародеем, перед которым ему придется однажды склонить голову. Поклянись, Гаяна! Поклянись, что никогда не снимешь амулет и не покажешь свою истинную силу! Они не поймут! Испугаются. И попытаются тебя уничтожить.