Книга Щит рода, страница 101 – Мелина Боярова

— Жалкая подстилка! Шлюха! – верещала на всю улицу мнимая подруга, – уже нашла себе нового любовника и растрясла его на подарки?

— Елизавета Гавриловна, – неожиданно раздался голос брата, когда я уже набрала в рот воздуха, чтобы осадить обнаглевшую тварь, – простите великодушно, задержался немного.

Игнат после цирюльни преобразился из обросшего охотника в привлекательного мужчину. Еще и приоделся в добротный новый костюм, что прикупили недавно, и держался с достоинством, как умеют только аристократы, впитавшие эту способность с молоком матери. Брат наверняка слышал, что кричала девка, и решил поставить ее на место. Одно то, как Игнат с поклоном поцеловал руку ошеломленной Лизе, а после положил ее ладошку на сгиб своего локтя, доказывало особенное отношение к девушке.

— Итак, сударь, сударыня, не имею чести быть знакомым с вами. По какому праву вы порочите мою невесту? Немедленно извинитесь, если не хотите получить вызов на дуэль, – он недвусмысленно коснулся меча, притороченного к поясу.

При слове «дуэль» женишок мгновенно вспотел и испуганно заозирался в поисках поддержки. Бывшая подруга заткнулась, как воды в рот набрала, водянистые глазенки забегали. Похоже, разлучница была бы не прочь куда-нибудь сбежать, вот только своими воплями сама же привлекла любопытных прохожих.

— Брат, – я вмешалась, – зачем руки марать? Достаточно обратиться в суд и потребовать, чтобы за оскорбление дворянина их высекли плетьми на площади. Хотя… там же еще воровство вскрылось, на каторге им самое место.

— Пожалуй, ты права, – задумавшись на мгновение, кивнул Игнат, – слишком много чести, да и с женщинами я не воюю.

— Помилуйте! – взвыла Настасья.

Прямо в пышном платье бухнулась в дорожную пыль, подползла на коленях к брату, целуя ему сапоги. Меня чуть не стошнило, и Игнат брезгливо отодвинулся. Тогда девица ринулась к Лизе, хватая ее за ноги.

— Христа ради, простите дуру несчастную. Лизонька, пощади кровь родную. Нечистый попутал, затмение нашло, я сама не своя была. Матушка с горя ведь зачахнет, и батюшку удар хватит. Вспомни, сколько добра тебе сделали, кормили-поили, как родную привечали, – голосила эта дура, старательно давя на жалость и родственные чувства.

Видно, от этого добра Лизка в петлю и полезла. А то, что работала без выходных и света белого не видела, это такая забота о сиротке была, ага.

— Ваше благородие, – как по волшебству рядом возник городовой. Козырнул, представившись по форме, – жандарм-ефрейтор Кушнаков Петр Савельевич, к вашим услугам. Стало быть, на лицо факт оскорбления дворянского сословия. Пройдемте-с в участок, там и напишете жалобу.

Вот этого категорически не хотелось, ведь в жалобе нужно указать имя, фамилию, к какому сословию принадлежим. Я уж голову сломала, как отвадить некстати появившегося городничего, как Лиза, охнув, осела в обмороке.

Это она вовремя сообразила, я обрадовалась возникшей суете и тому, что появился предлог разрулить дело без привлечения властей.

— Петр Савельевич, не извольте беспокоиться, – Игнат с легкостью подхватил хрупкое тело на руки, – моя невеста близко к сердцу приняла возникшее недоразумение, и я не желаю беспокоить ее разбирательствами. Однако ж конфликт имеет место быть, и его можно разрешить денежной компенсацией и пожертвованиями в пользу города.