Книга В тупике сбывшихся желаний, страница 108 – Ян Сикоревич, Mareka, EauVive

— А я лучше разморожу, — настояла Энжи.

Спустя несколько минут они уплетали чуть расползшиеся — не угадали с мощностью в микроволновке — ягоды, плавающие в кровавом соке.

— Порадовали вы меня, — приговаривал он. — А то завтра день у меня сложный.

— А вы бы поухаживали за собой. Хотите, наутро будете на лет десять моложе выглядеть?

— Да как же?

— А вот так!

Анжела, обнаглев окончательно, с размаху шлёпнула ароматную клубничную кашицу ему на лоб. Депутат, растерев сок, сбегавший по подбородку, по щекам с озорными ямочками, принялся с остервенением втирать ягоды в кожу. Приговаривая, что он и не думал, что может быть так весело, Петр Семёнович поставил размораживаться ещё, благо Энжи купила килограммов пять. Правда, половину они уже успели съесть. Когда пюре было готово, депутат лицом не ограничился: он распахнул халат. Весело хохоча, он втирал клубнику в шею, грудь и округлый животик. Анжела, забыв о приличиях или от радости, что нашла человеческий подход к депутату, потеряв разум, поддерживая его энтузиазм, намазывала волосатую мужскую спину. Изнурённые пиршеством и косметическими процедурами, они повалились на мраморный пол с подогревом, что уже было инициативой общественного начальника и никак не входило в планы рядовой общественницы.

Внезапно хлопнула дверь, и осторожные шаги направились прямиком на кухню.

— Боже! — завопила незнакомая женщина и, покачнувшись, едва не упала.

— Милая, ты не так поняла, — всполошился депутат.

— Ты живой? Как же кровь… — голос её дрожал.

— Это клубника.

— Мой сладкий.

Супруга Петра Семёновича, женщина на вид сильно младше Анжелы, опустилась на колени и обняла мужа, слизывая с него ягодное пюре. Анжела предпочла удалиться, чтобы не мешать супругам заниматься достойным делом.

На следующий день депутат радушно пригласил Энжи на кофе.

— Что стряслось на этот раз? Вчера не удалось толком поговорить, — спросил Пётр Семенович.

— Вы видели, сколько бездомных кошек у нас во дворе, а эти ночные завывания?! — сказала Анжела.

— Что вы такое говорите?!

— До вашего пентхауса, наверное, не доходят. А собаки почти дикие, дети идут из школы, вдруг нападут, что будете делать? Так что помогите, пожалуйста, — попросила Анжела.

— Да уж. Разве дети будут обижать животных?

— Какой вы непонятливый, собаки ведь могут укусить!

— Неужели? Что вы предлагаете?

— Открыть приют.

— На это нужны средства.

— Литвиновы из седьмой квартиры и Розенштурм из семнадцатой обещали спонсировать строительство, я уже с ними говорила.

— У вас есть великолепная способность к убеждению, — вздохнул Пётр Семёнович, — вам нужно идти в политику, дорогая Анжела.

Он взял телефон, набрал номер и вышел из комнаты. Через несколько минут Веснянский сообщил Анжеле, что есть заинтересованные в хорошем приюте.

— Я думаю, ваше дело сдвинется с мёртвой точки, — кивнул он.

Общественная деятельность Анжелы закипела как вода в новеньком чайнике К ней уже обращались знакомые знакомых, чтобы устранить насущные проблемы — то поломанные деревья никто не спиливает возле детского садика, а они ведь провоцируют своими сучками склонных к суициду, или, неровен час, загорятся после попадания молнии, то поборы в соседней школе замучили родителей, то обманутая черными риэлтерами старушка оказалась на улице. Везло Анжеле: все дела решала словно по мановению волшебной палочки. Её стройную, высокую фигурку частенько видели в городском управлении. Анжела объединяла общие усилия, и многие на первый взгляд неподъёмные вопросы были давно закрыты. Однажды позвонил сам Пётр Семёнович и предложил начать политическую кампанию на выборы в президенты. Анжела была в шоке.