Книга В тупике сбывшихся желаний, страница 98 – Ян Сикоревич, Mareka, EauVive

Вначале по её прихоти Анжела стала волшебницей, потом, утратив способность совершать чудеса, потеряла опору в жизни, испугалась беззащитности обыкновенной девушки. Жизнь избаловала. А дальше вихрь занёс её на другой конец света. И три года пролетели, как очередь из пулемета, оставив целый ворох противоречивых чувств и воспоминаний.

После свадьбы «молодые» должны были отправиться в Средиземноморский круиз на новенькой яхте Гриффинтрона — начиналась новая жизнь с олигархом.

Но девушку преследовали неудачи. Гриффинтрон отправился на пробную прогулку один. Чувствуя себя совершенно счастливым, он впервые за много лет приподнялся на ноги, цепляясь за борт судна. Рядом проплывал катер молодого бесшабашного мексиканца, яхта закачалась. Когда палуба слегка накренилась, опускаясь с волны, у старика закружилась голова, отнюдь не от счастья: немощные руки не удержали человека, он упал за борт и утонул. Согласно отчёту полиции, был факт безалаберности прислуги, который привёл к трагической развязке. Анжеле не повезло в очередной раз.

В тот момент рядом с миллиардером должен был находиться его секретарь, который был когда-то известным адвокатом. Но в момент гибели мистера человек рыбачил на другом конце яхты.

Расстроенной Анжеле дали подписать хитро составленный документ, что вроде бы она должна была находиться в тот момент рядом, но почему-то неосмотрительно или умышленно оставила его.

И кто же виноват, спросите вы? Конечно, бедная Анжела, не углядела за мужем. Второй раз пришлось садиться за решётку. Судьи всерьёз задумались, а не преступница ли на самом деле Анжела, хотя третий муж отправился в пробную поездку вокруг Манхеттена только с прислугой. Но у полиции закралось подозрение. А вдруг она всё подстроила. Почему не поехала молодая жена? Создавала себе явное алиби! Грубая работа!

Анжеле казалось, что на этот раз она уже села надолго.

На «золотого» успешного адвоката денег уже не было. Пришлось ждать свою судьбу, как назло, тот первый её бесплатный адвокат из Майями перебрался сейчас в Нью-Йорк и провидению было угодно, чтобы молодая женщина оказалась у него в руках.

Но однажды, когда, отчаявшись, Анжела царапала от безысходности ногтями стены, внезапно ощутила, что кто-то появился в темноте камеры. Она не верила своим глазам, это был Токореж.

— Не переживай, красавица, всё будет в порядке.

— Какая я уже красавица, — женщина усмехнулась, — я уже почти старуха.

— Ничего, вспомни, чему я тебя учил.

— Ты меня не покинешь, верный друг, ты пришёл навсегда? Тогда вызволи отсюда, я ничего не хочу, мне нужно одно, чтобы эти страшные стены больше не приходили в мои сны.

— Ну насчет этого затрудняюсь, но явью они точно уже не будут, только попроси, как учил.

Анжела вспомнила.

— Да горят они синим пламенем, эти тюремные апартаменты, где держат безвинную женщину, словно каторжанку, чтоб у меня глаза повылазили из орбит, если я ещё хоть минуту тут пробуду!

Что-то произошло. Все та же темень вокруг. Токореж исчез. Но Анжела почувствовала свежее дыхание морского ветерка. Потом она увидела в углу маленькое окошко. Выглянула в него — а вокруг, сколько ни глянь — море, море! Ура, она свободна!

А на родине, во дворе нашей героини произошло удивительное событие — Съезд бомжей. Неординарное мероприятие привлекло немало нищих, любопытствующих и всех тех, кто живёт сплетнями. А тут, как говорится — товар из первых рук. Ведь что главное в сплетне? Правильно догадались — быть поближе к первоисточнику. Тогда и добавляемые подробности выглядят свежее и правдоподобнее. И не нужно будет бить себя в грудь и клясться всеми святыми и честным словом, которое не всегда при тебе. Прессу представлял бывший бомжист, а теперь всеми уважаемый скандалист, как он любил себя величать, — репортёр отдела происшествий Скоропупик. Он был здесь своим в доску, ведь вышел (как говорится в песне) из народа. На всякий случай рядом крутились, скромно опустив глаза, словно случайно проходили мимо, двое полицейских. На балконе второго этажа в доме, куда на следующей неделе должны были вселиться полноценные граждане, живущие на одну зарплату, стоял, комкая шапку-ушанку, бывший профессор философии. Жена прознала о его «интеллектуальных» подвигах в бане и выгнала на улицу. Своим бомжеванием за последний год он придал некоторую экстравагантность сообществу бродяг. Наконец бывший профессор, преодолев страх, в первый раз в жизни обратился к не студенческой аудитории. Непредвиденным сигналом к началу мероприятия послужил крик укушенного бродячим псом одного из стоящих в первом ряду: видимо, они не поделили угощение — выброшенные накануне местным гастрономом во дворе в открытых кулях продукты; срок годности закончился как раз накануне. Довольная дворняга юркнула за угол. А перепуганного профессора, словно это его укусили, прорвало: