Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 2 – Надежда Соколова

Я не договорила — по комнате разлился хрустальный звон. Гости. Гости собираются внизу. Все местные аристократы: эльфы, вампиры, оборотни, орки и прочие расы — я даже сквозь стены слышала, как один особо пылкий вампир уже начал рассказывать свою родословную за три тысячи лет, при этом он так сладко вздыхал, будто перечислял не имена прабабушек, а названия лучших сортов крови, а орк-барон с грохотом требовал вина, потому что шампанское, по его словам, «только усы мочит», и судя по звуку, он уже успел опрокинуть первый кубок на голову соседнему эльфу, который теперь вежливо, но настойчиво предлагал всем присутствующим обсудить «культуру питья в разных мирах». Пора было спускаться в холл, приветствовать гостей — а заодно проверить, не принес ли кто из них с собой ту самую любовь, о которой я так упорно мечтала, пока домовушка ворчала о моей бестолковой голове, и, если честно, я уже мысленно прикидывала, кто из этих гостей хоть немного похож на героя моего несостоявшегося романа, а кто — на очередной повод для ворчания Лиски.

На Земле я трудилась модельером — ну, скажем так, не в «Шанель», а в крошечной мастерской, но я гордо именовала это «творческой лабораторией», потому что слово «ателье» звучало слишком пафосно для комнаты, где вечно пахло тканью, а на стульях лежали горы невыкупленных заказов. До известных собратьев и сосестер мне было далеко, как от этого замка до ближайшей деревни с нормальным трактиром, где, между прочим, подавали жареных кабанов и эльфийское пиво, а не эту кислятину, которую местные называют «нектаром богов».

Но оригинальностью мои наряды все же отличались — например, я любила вшивать в подолы потайные карманы для носовых платков и мелких артефактов, чем приводила клиенток в восторг, а портных — в легкое замешательство, потому что они вечно путали, с какой стороны у этих карманов должна быть застежка, и однажды чуть не вшили в вечернее платье мышеловку. И спросом пользовались, особенно среди тех дам, которым надоело выглядеть как все остальные леди с одинаковыми рюшами, бантами и вечными кружевами, от которых чесалась шея и хотелось немедленно всё порвать.

То платье, в котором я собиралась появиться перед гостями, было сшито по моим эскизам — я лично подбирала каждую нитку, чтобы оно не просто висело, а жило своей собственной жизнью, и, честно говоря, я даже шепнула ему пару ласковых слов перед зеркалом, чтобы оно в ответ не вздумало стянуться в талии в самый неподходящий момент. В меру закрытое, относительно длинное, в этом патриархальном мире оно должно было вызвать фурор среди обоих полов: мужчины бы оценили декольте, женщины — изящный крой, а особо дотошные маги наверняка заметили бы, что в левый рукав я зашила тончайшую серебряную нить — на случай, если кто-то из гостей попытается наложить на меня заклинание приворота, от которого у моей бабушки однажды выросли усы. На это я и рассчитывала.

Мы с матушкой заключили негласное соглашение: я ищу жениха, но параллельно торгую собственными нарядами — она обещала прикрывать меня перед батюшкой, пока я буду развешивать образцы на манекенах, и делать при этом такое загадочное лицо, будто мы обсуждаем государственные тайны, а не длину юбок для предстоящего бала. А может, и открою свое модельное агентство — с выездными показами, местными эльфийскими манекенщицами, которые, кстати, были такими худыми, что вечно терялись на фоне декораций, и обязательным фуршетом после, на котором, я твердо решила, будет подаваться только нормальная земная еда, а не эти странные растусские пирожки с начинкой из светящихся грибов, от которых потом три дня икается радугой. Батюшка был не в восторге от такой перспективы, но противоречить нам, своим женщинам, поостерегся — он еще помнил тот случай, когда матушка превратила его любимые тапочки в кактусы за одно лишь критическое замечание о её новой шляпке, и с тех пор на любые мои «творческие порывы» он лишь тяжело вздыхал и уходил чистить свой посох, бормоча, что «женская логика — это страшная магия».