Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 21 – Надежда Соколова

Я закатила глаза, но послушно записала в блокнот жирными буквами: «булавки — много», и даже нарисовала рядом три восклицательных знака, чтобы не забыть, что это срочно, как письмо от рассерженной вампирши.

Затем мы перешли к самому больному — швейной машинке. Я откинула чехол, который Лиска уже успела пропитать запахом лимонного масла, так что теперь машинка пахла не железом и пылью, а как-то празднично и свежо, и осмотрела её с профессиональным прищуром, проверяя каждый винтик и каждый рычаг, потому что за годы работы я научилась определять неисправность по звуку — как ветеринар по рычанию больного волка. Старушка была в рабочем состоянии, но после вчерашнего переезда и долгой дороги, когда она провела в чемодане почти двое суток, трясясь на магических повозках, явно требовала внимания.

— Масло есть? — спросила я у домовушки, уже зная ответ, но проверяя, чтобы соблюсти ритуал.

— А как же, — фыркнула та, вытаскивая из-под стола замызганную маслёнку, которую она, кажется, прятала от меня специально, чтобы я не лила масло слишком щедро. — Я уже смазала все шестерёнки, пока ты дрыхла и видела сны про своих прекрасных принцев, хотя, судя по вчерашним танцам, тебе стоило бы бояться не принцев, а их лап, клыков и когтей. Хоть какая-то польза от моей бессонницы, кроме того, что я теперь знаю, как выглядит потолок в четыре утра, когда все нормальные духи отдыхают!

Я нажала педаль — машинка зажужжала, как довольный кот, урчащий на коленях у любимой хозяйки, и я выдохнула с облегчением, потому что в этот момент я поняла, что моя верная помощница не подвела и готова к новым свершениям, даже если они будут означать бессонные ночи и горы ткани до потолка. Механизм работал, игла ходила ровно, нижний челнок не заедал, и я даже провела пальцем по строчке на пробном лоскутке — она была идеальной. За те годы, что мы с ней дружили, эта машинка перешила горы ткани, от лёгких земных шифонов до тяжелых растусских парчи и бархата, и я знала каждую её царапину и каждый скрип, как музыкант знает свою скрипку.

— Отлично, — кивнула я, с гордостью погладив корпус. — Но нужно купить запасной челнок и ещё пару игольных пластин — на случай, если оборотница в медвежьем обличье вдруг решит проверить на прочность моё оборудование, или если я случайно попаду на слишком толстый шов, и игла сломается, а у меня не будет запасной, и клиентка уйдет несчастная, а я останусь с недоделанным заказом и испорченной репутацией.

Лиска хихикнула, представив эту картину, и добавила в список, выводя буквы с особым старанием: «челнок — два, пластины — три, и обязательно с запасом, потому что я знаю твою привычку ронять детали в самые недоступные щели».

После машинки мы взялись за мелочи: ножницы — мои любимые, портновские, которые я точила раз в месяц, причем точила так тщательно, что они могли разрезать даже самый плотный картон, — оказались в порядке, и даже блестели на утреннем свету, но запасные, которые лежали в ящике и которыми я пользовалась редко, нуждались в заточке, потому что после последнего использования ими кто-то из слуг, кажется, пытался разрезать веревку на дровах. Сантиметровая лента, которой я обмеряла клиенток, была одна — и она явно не справилась бы с потоком желающих, потому что гномка, например, могла оказаться такой же широкой в плечах, как и высокой в росте, и мне пришлось бы мерить её дважды, а потом еще раз перепроверять, чтобы не ошибиться с размерами, иначе она получит платье на три размера больше и будет злиться, а злая гномка с молотком — это страшнее, чем голодный дракон в базарный день.