Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 36 – Надежда Соколова

Впрочем, время покажет, и я уже приготовилась к тому, что этот надменный волчонок получит не только экскурсию по моим рулонам, но и пару остроумных комментариев о том, что швейное дело — это куда более серьёзно, чем просто «женские штучки».

Я толкнула дверь мастерской и жестом пригласила Клауса войти, мысленно приготовившись к тому, что сейчас этот надменный аристократ начнёт морщить нос от запаха кожи и воска, а может, даже схватится за сердце при виде беспорядка. Но он вошёл спокойно, окинул помещение внимательным взглядом и, к моему удивлению, не поморщился — только слегка приподнял бровь, когда увидел, как Грета расправляет на столе огромный кусок барсовой шкуры, которую Берта только что вручила мне с торжественным видом.

— А вы, оказывается, не шутите с масштабами, — произнёс Клаус, проходя вдоль стола и проводя пальцем по краю шкуры. — Я думал, мама преувеличивает, когда говорила, что вы шьёте на полкоролевства. Но судя по тому, что здесь лежит, она, скорее, скромничала.

Я усмехнулась и встала у своей машинки, похлопав её по металлической головке, как старого друга.

— Найр Клаус, если бы я шутила, у меня бы сейчас было три метра шёлка и одна игла с погнутым ушком. А у меня, как видите, — я обвела рукой комнату, где на столе красовались образцы вышивки, а в углу стояли новые манекены, которые гномы привезли сегодня утром, — целая армия материалов и три помощницы, которые уже успели меня почти довести до нервного срыва, но я их за это люблю ещё сильнее.

Клаус хмыкнул, подошёл к манекену, на котором висело незаконченное платье из серебряного шёлка — его драпировала Тариэль, — и осторожно тронул ткань кончиками пальцев, словно боялся, что она растает.

— Интересная работа, — сказал он без намёка на иронию. — Моя мать, когда приезжает с приёмов, всегда жалуется, что все платья на одно лицо. А здесь, я смотрю, есть характер. Даже у ткани. Кто это сделал?

— Моя эльфийка, Тариэль, — ответила я, кивая в сторону дальнего угла, где светловолосая девушка сидела с иглой и сосредоточенно вышивала что-то на лоскуте. — Она любит драпировку так, что, если её отвлечь, она может обидеться и уйти в лес петь грустные песни. Так что мы её не трогаем, только подносим чай и хвалим.

— А Грета, — продолжила я, указывая на оборотницу, которая сейчас с рыком резала кожу на полосы для оркского корсета, — наша спецслужба по плотным материалам. Если у кого-то из клиенток возникнет желание превратиться в медведя прямо в платье, Грета знает, как сделать швы, чтобы они выдержали. Правда, она иногда забывается и рычит на заказчиц, но я это списываю на творческий темперамент.

— Я вас понял, — кивнул Клаус, пряча улыбку в уголках губ. — Вы собрали отряд, который может и пошить, и, если что, съесть конкурента. Мне это нравится. Жёсткая кадровая политика.

— А вы, я смотрю, разбираетесь в кадровой политике? — парировала я, присаживаясь на табурет и скрещивая руки на груди. — Или просто решили, что раз я шью платья, то моя главная компетенция — это застёгивать молнии и вздыхать по вечерам?

Клаус расхохотался — на удивление искренне, без той надменной нотки, которая была в его голосе при знакомстве.

— О, найра Анастасия, вы так и будете пытаться задеть меня при каждом удобном случае? — спросил он, присаживаясь на соседний табурет, чем явно нарушил свои аристократические привычки. — Или у вас это профессиональное — вшивать шпильки в любой разговор?