Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется, страница 49 – Ангелина Сантос

Она пришла, когда я протирала стол.

Постучала, хотя дверь была открыта. Я обернулась и увидела знакомую зеленую накидку, собранные на затылке волосы. В руках дочь держала небольшой сверток.

— Можно?

— Конечно. Заходи.

Я отложила тряпку. Мира переступила порог и положила сверток на стол.

— Это твой платок. Я выстирала.

Она развернула ткань. Платок был сложен ровным квадратом, уголки совпадали. Я помнила, как положила его перед ней во время ссоры, потому что она не позволила себя обнять.

— Спасибо.

Мне хотелось спросить, как она доехала, ела ли, хорошо ли спала. Вместо этого я подошла и осторожно коснулась ее плеча.

Мира сразу обняла меня.

Я прижала ее к себе, чувствуя через накидку тонкие лопатки. Дочь стояла неподвижно, только глубоко вздохнула возле моего уха. Потом я почувствовала, что она сдерживает слезы.

— Давай снимем это, — сказала я, тронув застежку. — Тебе жарко.

Мира отстранилась, расстегнула накидку и отдала мне. Я повесила ее на крючок. Дочь села на тот же стул, что в прошлый раз, и долго смотрела на сложенный платок.

Я устроилась рядом.

— Я поговорила с Вереной, — сказала она наконец. — Позавчера вечером.

Я кивнула, хотя она еще не смотрела на меня.

— Спросила прямо, были ли они с папой вместе еще до твоего ухода. Она сказала, что уже четыре месяца. Все, как ты говорила.

Я смотрела на застежку ее накидки, висящей возле двери.

— Я тебе это говорила, — произнесла я тихо.

— Знаю. Я все время помнила. Просто не хотела спрашивать у нее, потому что тогда уже совсем не осталось бы никакого объяснения. Папа говорил, что вы отдалились. Она говорила, что они давно друг друга знают. А ты была здесь одна, и я…

Мира остановилась, прижав пальцы ко рту.

Я не помогла ей закончить. Слишком многое хотелось произнести самой.

— Я надеялась, что вы как-нибудь все устроите, — продолжила дочь. — Что это взрослые дела, которые меня почти не касаются. Только они касались. Ты ведь ушла.

Мира помолчала, комкая край платка.

— Я сказала Верене, что ты ничего не знала. Она сначала ответила, что они собирались поговорить. Потом я спросила: когда? После свадьбы? Она не стала отрицать.

Они собирались оставить меня в доме еще на два месяца, пока я заканчивала все, что обещала. Я слышала это от Рейнара, теперь вот от дочери.

— Ты спрашивала отца? — сказала я.

— Да. Он признал, что не говорил с тобой раньше. Что я неправильно поняла его перед отъездом. Я ответила, что он сам сказал, будто вы договорились. Я ведь не придумала это, мам.

— Я знаю, доченька.

Мира судорожно вздохнула.

— Он сказал, что хотел меня подготовить. Но получилось, что я пришла к тебе и повторяла его слова, будто знала о вашей жизни больше тебя.

Я отвернулась к окну.

— Мне было очень тяжело тогда, — сказала я. — Я ждала тебя. Думала, придешь, и мы хотя бы немного побудем вместе. А ты начала спрашивать, почему я не могла потерпеть.

— Я помню.

Мира развернула платок и принялась разглаживать складки ладонью.

— Я сказала тебе: «Ты не одна в этой семье». Как будто ты об этом когда-нибудь забывала. Я хотела, чтобы ты вернулась, занялась свадьбой, чтобы мне больше не приходилось думать, что у нас все испортилось. Я даже не спросила, как ты здесь живешь. Только сказала, что комната маленькая.

— Ты спросила, ела ли я.