Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется, страница 75 – Ангелина Сантос

— Хорошо, — сказал Рейнар. — Ты права. Я должен был решить это до нашей встречи.

Он немного помолчал.

— Но я позвал тебя не только из-за того, что у нас с ней что-то не получается. — Я скучаю по тебе. Мне не с кем поговорить так, как мы разговаривали. На прошлой неделе приехал человек из загородного дома. Рассказал про старую сливу, которую все собирался срубить садовник. Она наконец дала новые ветки. Я вернулся в дом и пошел искать тебя, чтобы рассказать. Уже у лестницы вспомнил.

Я знала эту сливу. Мы однажды поссорились из-за нее: садовник хотел убрать дерево, Рейнар согласился, а я попросила подождать до следующей весны. Любила сидеть под ним в жару.

Мне захотелось спросить, много ли новых веток. От этого желания стало особенно больно.

— У нас было хорошее, Лидия. Много хорошего. Я не хочу говорить, будто все двенадцать лет были ошибкой.

— Я тоже так не говорила.

— Помнишь первую зиму? Ты отказалась ехать на вечер к нашим знакомым, потому что не знала нового танца. Сказала, что у тебя болит голова.

Я невольно посмотрела на него.

— Голова у меня действительно болела.

— А танца ты все-таки не знала.

Я помнила, как он вернулся рано, отослал слугу и отодвинул кресло в малой гостиной. Я еще сердилась на него за то, что заметил мою неловкость, а он попросил дать ему руку. Без музыки было неудобно, мы сбивались и смеялись, стараясь не разбудить Миру.

Она все равно пришла. Стояла босая в дверях и смотрела на нас сонными глазами. Рейнар взял ее на руки, а другой рукой держал меня, и мы кое-как протоптались втроем до дивана.

— Ты тогда наступила мне на ногу, — сказал он.

— Несколько раз.

Он улыбнулся. Когда-то я любила поддразнивать его, чтобы увидеть эту улыбку, услышать, как он засмеется. Я опустила глаза.

— Зачем ты мне напоминаешь?

Улыбка исчезла.

— Потому что я хочу снова жить с тобой. Я ведь умел делать тебя счастливой.

Я посмотрела на его руку у чайника. Ночью я часто искала эту руку, не открывая глаз, успокаивалась, едва находила.

Потом вспомнила, как он держал Верену за затылок. Как поднял на меня глаза, когда я вошла. Как быстро перешел к разговору о том, что нам следует сделать до свадьбы Миры.

Я убрала руки со стола к себе на колени.

— Я любила тебя, Рейнар. И те годы мне дороги. Именно поэтому мне было так больно уходить. Я столько времени не могла понять, как ты сумел все это забыть.

Он слушал, не перебивая.

— Но я больше не хочу быть твоей женой.

Он выпрямился. Я видела, как напряглись мышцы у его рта, и мне захотелось сказать это мягче. Добавить, что прошло мало времени, что я пока не знаю, что будет потом. Но он бы мне поверил.

— Ты сейчас сердишься, — произнес он. — Я понимаю. Я не жду, что ты простишь меня за один день.

— Я говорю тебе о своем решении. Я не вернусь.

Рейнар отодвинул чашку. Немного чая перелилось в блюдце.

— Ты совсем не допускаешь, что мы могли бы попробовать?

Я покачала головой.

В первые ночи в пансионе я представляла, как он приходит за мной. Признается, что испугался собственной ошибки, просит вернуться, прижимает к себе. Мне тогда хотелось заснуть в своей постели и проснуться до того дня, когда я открыла дверь малой гостиной.

А теперь я понимала, что после возвращения начну прислушиваться к его шагам. Буду угадывать по голосу, кто заходил в мое отсутствие. Постараюсь не задавать лишних вопросов, потом не выдержу и задам. Стану стыдиться подозрений и сердиться на себя за них.