Книга Опальная фаворитка, страница 102 – Людмила Вовченко

Только о бизнесе.

Но почему-то внутри становилось теплее, чем от любого комплимента её внешности.

Женевьева спросила:

— И вы считаете, это может приносить серьёзный доход?

Адриен перевёл взгляд на неё.

— Если Клэр не позволит кому-нибудь вмешаться и испортить всё — да.

Тишина.

Арман положил вилку.

— Что значит «вмешаться»?

— Ровно то, что значит.

— Это семейное дело.

— Нет, — спокойно сказал Люсен.

Все повернулись.

Нотариус продолжил есть.

— Юридически Бельфонтен — дело Клэр.

Арман побагровел.

— Я не спрашивал тебя.

— А я не отвечал тебе. Я уточнил факт.

Клэр посмотрела на братьев де Бомон.

Потом на мать.

Потом на собственного брата.

Господи.

Она была почти счастлива.

---

После ужина Женевьева поймала её возле лестницы.

— В комнату.

Клэр подняла бровь.

— Простите?

Мать закрыла глаза.

— Я хочу поговорить с тобой наедине.

— Так лучше.

Они вошли в малую гостиную.

Женевьева закрыла дверь.

Клэр осталась стоять.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Постоянно.

— Адриен де Бомон.

— Что с ним?

— Он заинтересован.

Клэр почувствовала раздражение.

— В Бельфонтене.

— Не только.

— Мама.

— Не будь наивной.

Клэр рассмеялась.

— Это сегодня особенно смешно.

Женевьева приблизилась.

— Он богат.

— Знаю.

— Очень богат.

— Вы уже говорили взглядом.

Мать нахмурилась.

— У него серьёзные связи. Хорошая фамилия. Собственные предприятия. Он не женат.

— Вы хотите купить?

Женевьева побледнела.

— Не будь вульгарной.

— Тогда перестаньте перечислять характеристики, как у жеребца.

— Я говорю о твоём будущем!

— Нет. Вы считаете мою стоимость.

Попала.

Мать замолчала.

Клэр увидела.

— Утром я позорила семью, — продолжила она. — Днём выяснилось, что ко мне ездит герцогиня. Вечером Адриен назвал моё дело перспективным. И внезапно моя репутация стала менее важной.

— Я пытаюсь помочь тебе.

— Не надо.

— Ты можешь упустить шанс.

— Какой?

— Брак.

— Он мне предлагал?

Женевьева остановилась.

— Нет.

— Тогда что я упускаю?

— Мужчины не любят, когда женщина слишком…

— Какая?

Мать замолчала.

Клэр улыбнулась.

— Давайте. Мне интересно.

— Независимая.

— Вот даже как.

— Я хотела сказать — резкая.

— Нет. Первое было честнее.

Женевьева раздражённо отвернулась.

— Ты не понимаешь правил.

— Понимаю. Просто больше не хочу жить по тем, которые придумали другие для собственного удобства.

— И останешься одна.

Клэр почувствовала удар.

Не сильный.

Но старое тело отозвалось.

Одна.

Никому не нужная.

Опальная.

Неудобная.

Клэр выпрямилась.

— Возможно.

Мать повернулась.

Не ожидала.

— И тебя это не пугает?

— Меньше, чем жизнь с человеком, которого мне выбрали другие.

Женевьева смотрела долго.

— Ты действительно не та женщина, которая уехала отсюда.

Клэр тихо сказала:

— Нет.

Впервые в глазах матери мелькнуло что-то похожее на растерянность.

И почти сразу исчезло.

— Посмотрим.

— Обязательно.

Женевьева ушла.

Клэр осталась.

Сердце билось быстро.

Руки были холодными.

Вот теперь страх пришёл после.

Как обычно.

Она выдохнула.

— Прекрасно.

— Что именно?

Клэр резко обернулась.

Адриен стоял в открытой двери на террасу.

— Вы откуда?

— Снаружи.

— Почему?

— Дышал.

— В ноябре?

— Иногда полезно.

Она посмотрела.

Без сюртука.

В одном тёмном жилете и белой рубашке.

Шейный платок ослаблен.

Волосы чуть растрепались.

Синие глаза серьёзные.