Книга Врачебная тайна 3, страница 32 – Дия Семина

Послышались торопливые шаги мажордома:

— Его сиятельство примет вас, но не более десяти минут, будьте любезны, излагайте свою просьбу лапидарно и максимально конкретно, если желаете быть услышанным.

Да уж, важности мажордому не занимать.

Я не смогла упустить возможность присутствовать при непростом разговоре, ведь дядюшка никоим образом не выказал сопротивление, ему даже на пользу моё присутствие, так во всяком случае мне показалось. Однако иду позади всех, терпеливо жду официального доклада у кабинета и, наконец, Его сиятельство предстал перед нами при параде. И весьма в нетерпеливом настрое.

— Здравия желаю, Ваше сиятельство, польщён, что вы нашли несколько минут своего дражайшего времени, чтобы выслушать меня. Уж простите за спешность, но я посмел приехать к вам с некоторыми новостями, о которых, вы, должно быть, не знаете, но они окажутся для вас весьма интересными…

Закатываю глаза, как пубертатный подросток над манной кашей, уж такая льстивая самонадеянность даже у меня вызвала оскомину. Но Аракчеев, занятый организацией своей поездки в полицейский департамент, пропустил мимо ушей пустую болтовню и поднял вопрошающий взгляд.

Лапидарности дядюшке совершенно не хватает.

— Здравия желаю, Кирилл Львович, однако мои дела не терпят отлагательств, времени нет, а вы его тратите впустую намёками.

Рубской не смутился, но сразу отказаться от витиеватости не смог:

— Тогда приступлю, прошу простить, дело настолько опасное, что мой язык сам находит лишние слова, только бы не произносить вслух ужасную крамолу. (Долгий вздох). Вы, разумеется, в курсе дела, в котором замешана моя опрометчиво легкомысленная подопечная Елена Осиповна Пенкина, уже сожалею, что решил взять над ней опеку, но она назвалась ближайшей подругой…

Граф долгим и очень красноречивым взглядом передал мне «сообщение», кратко говорящее, что если дядя не сократит свои тирады — то будет изгнан, ибо дело нам и так известно.

Но меня вдруг привлекла папка в руках Рубского.

— Кирилл Львович, переходите к делу. Мы уже всё знаем про пропажу Елены и что она выкрала у вас бесценную часть архива. Вы сильно ошиблись, когда подобрали под своё крыло патологическую врунью и воровку.

Рубской померк, потух, как прогоревшая свеча:

— Значит, вы уже знаете.

— Да-а-а! — мы с Даниилом ответили хором, не сговариваясь, но это не показалось смешным, скорее раздражающим. И я уже догадалась, почему Рубской, всегда такой самоуверенный, вдруг стал таким смущённым.

— Да, она украла бесценный архив, доставшийся мне в наследство, я был душеприказчиком боярина Соболевского, вы, должно быть, знаете, какой он был человек. Так вот, у него остались некоторые архивы и в том числе очень ценный, сути которого я боюсь даже касаться, и сто раз пожалел, что не сжёг. Так вот…

— Я знаю суть содержания этого архива, — признаюсь и тем вгоняю дядю в ещё больший ступор.

— Если быть честным, то у меня спрашивали некоторые люди об этих бумагах, но я поклялся, что Соболевский сам их сжёг из страха за свою семью. Но теперь по моей оплошности, архив попал к моим врагам. Сейчас совершенно непростые времена. Я более чем уверен, что эти данные непременно используют, чтобы убрать меня. Наплетут, что это я копался в давних делах и вскрывал те подробности, какие не то, что трогать, но и упоминать нельзя.