Книга Врачебная тайна 3, страница 88 – Дия Семина

Все женщины не усидели на своих местах, подбежали к борту и с интересом наблюдают, как ненавистный злодей и охальник, барахтается в воде.

— Поделом, но не топите, это слишком лёгкая смерть, петлю ему, петлю! — закричала одна из самых старых женщин и все с яростью начали скандировать: «Петлю, петлю, петлю!».

У меня по спине промчались ледяные мурашки. Но чего я ожидала, эти несчастные, забитые женщины забыли, что такое чистая, спокойная жизнь, они забыли, что такое доверие и любовь, и мне придётся потратить не один год, чтобы вытащить их из ужасного состояния.

Пока я смотрела за издевательством над Селивёрстовым, Даниил Романович отдал на хранение бумаги и уже приобнял меня за плечи.

— Пора опознать Елену, ты не замёрзла?

— Нет, пока держусь…

Крики стихли. Кажется, и Селивёрстова уже успели выловить, а мы медленно поднялись на палубу баржи.

— Ты держишь слово, девочка, хороший у тебя мужчина, очень хороший, не побоялся, против таких злодеев выступил. Ведь наши мужья непросты, не этот подлец — главный злодей, вы же понимаете, что стоит нам сойти на берег в столице и разразится такой скандал…

Пожилая женщина, довольна красивая в прошлом, но сейчас, измождённая долгим пленом, смотрит на меня с уважением, но в её взгляде читается сочувствие, её муж — высокопоставленный чиновник. У другой, муж — министр, и здесь все такие. Подлые мужья уже приняли решение сжить со свету своих ненавистных жён, и не остановятся в этом намерении.

— Не переживайте, всё разгребём, вычистим и заставим заплатить.

Баронесса только покачала головой, словно мы с Аракчеевым малые дети, и не понимаем, с чем связались.

— А куда мы их отвезём, нужно бы в больницу, провести полный медицинский осмотр, и лечение, — шепчу Даниилу, но он, кажется, уже всё продумал.

— Есть одно место, на неделю в госпиталь от полицейского департамента, а потом будем разбираться с каждым делом индивидуально, искать родных, близких, требовать содержание. Если ты определишь, что все они здоровые ментально, и заточение было противозаконным, то у многих мужей начнёт гореть кое-что, их повторные браки с этой минуты становятся недействительными. Закон беспощаден!

Я слушаю голос Даниила, и уже не слышу, ветер, громкие голоса женщин создали монотонный шум. Оказалось, что на палубе для защиты от непогоды установлены две просторные армейские палатки, и в одной из них, опустив голову, сидит Елена, она даже не встала посмотреть представление с купанием Макара. Её разум переполняется ненавистью и, кажется, она единственная не рада спасению, надеялась, что за ней приедет какой-то очередной любовник, или кто-то от княжны Юсуповой, да кто угодно, только бы я осталась навсегда в этом проклятом месте.

— Елена, всё кончено. Тебя возьмут под стражу…

Она поднялась, но не сразу, ох сколько гордыни и злости:

— За что? Я совершенно ничего не сделала противозаконного. Абсолютно. На меня наговорили, опорочили, я была лишь свидетельницей некоторых тёмных дел. У вас на меня ничего нет.

Её слова как острый нож пронзили мой разум злостью. Поразительно, как ей удаётся выводить меня из себя, одним своим присутствием. Крепко сжимаю набалдашник трости, чтобы не пустить её в дело и не избить Елену в приступе гнева.

Но она права!

Никто не сможет доказать, что она столкнула Настю с лестницы, ведь я живая. Досье и заговор против царской семьи — всё вилами на воде, связь с Рубским — не преступление.