Книга Врачебная тайна 3, страница 92 – Дия Семина

— Увы, как по маслу не получится.

В этот момент на палубе началось оживление, катер пыхнул ещё раз чёрным клубом дыма и сажи, ударился бортом о небольшую пристань и начал раскачиваться на волнах чуть сильнее. Пришлось на полусогнутых, крепко держась за поручни, пройти к трапу и, наконец, перейти на сушу.

Мозг ещё какое-то время истерил, заставляя иначе ступать по земле, словно она вот-вот снова начнёт качаться. Меня позабавил аттракцион, какой нам устроили вестибулярные аппараты. Но через несколько минут, всё успокоилось, и тошнота отступила.

— Сейчас передам тебя в руки Алексею Ивановичу, а сам отдам распоряжения по…

Осознав, какая беспросветная тьма дел и поручений его ждёт, расстроенно махнул рукой, сетуя на обстоятельства, и решил, что мне не обязательно ждать баржу, не обязательно видеть, как Елену и других преступников из форта рассаживают по каретам с решётками.

— Поезжай домой, я, кажется, застряну здесь часа на три, а потом сразу на приём к Его Величеству. Подожди…

Не успев сделать шаг в сторону нашей брички, оказываюсь в его крепких объятиях. Не стесняясь окружающих, он припал к моим губам, в этот момент даже порывистый пронизывающий ветер, что срывал с меня одеяло и окончательно растрепал волосы — стих, словно устыдился своей же наглости. И в этом поцелуе я ощутила весь его горький страх за меня, почти осязаемый.

— Люблю тебя, Настя, сдох бы, если бы хоть что-то случилось с тобой. Теперь всё, что я делаю — ради тебя, — выдохнул мне в губы и снова поцеловал, не имея возможности и сил, выпустить из объятий.

— Баржа! Баржа! — прогремел сигнал, и пристань снова оживилась, а мне пришлось перейти под опеку Алексея Ивановича. Кажется, что только сейчас я осознала, ощутила душой, телом и разумом, что спаслась…

— Домой! В смысле, домой в особняк Аракчеевых, пожалуйста!

— Ох, госпожа, простите, я не уследил, ведь стоял в десяти шагах, видел всё, а сделать ничего не смог. Не серчайте.

Улыбаюсь:

— Если бы я не попала на этот проклятый остров, то там сгинули бы десятки ни в чём не повинных женщин. Это всё божья воля. Не сетуй, всё хорошо. И нас ещё ждут великие дела.

— Вы, госпожа, только больше не геройствуйте, а то Его Сиятельство удар хватит…

Улыбаюсь ещё шире, как же приятно, ощущать настолько сильную любовь, она, как дивный розовый куст прорастает через мою душу и сердце… Господи, к чему эти романтические метафоры из тезауруса настоящей Насти. Меня любит крутой краш, и от этих чувств я, кажется, сама немного схожу с ума, но в хорошем смысле. Ох, эйфория после изнурительного приключения не даст уснуть и отдохнуть, потому я плотнее закуталась в одеяло, села в коляску и позволила Алексею везти себя домой, Ирочка быстро всё подправит, даже не сомневаюсь.

И вдруг в сознании мелькнула абсолютно безбашенная, провокационная мысль:

— Алексей! Нам срочно нужно в другое место, пора кое-кому устроить допрос с пристрастием.

— Ну вот опять! Его Сиятельство убьёт меня…

Алексей Иванович, наверное, единственный человек, кто выполняет мои абсурдные приказы с чувством обречённой необходимости. Понимает, что я могу пересесть на городского извозчика, и тогда всё будет только хуже.

Мы проехали по пустынным улицам просыпающейся Петроградской стороны, бодренько промчались через Троицкий мост, и мне снова пришлось укутаться в синее одеяло из-за пронзительного ветра, он словно догнал меня и неприятно напомнил о ночных событиях. По телу пробежала дрожь, но не от холода, а от омерзения…