Книга Мой муж меня не заказывал, страница 108 – Лизирин

Улица жила своей жизнью.

Люди торговались, спорили, смеялись, звали друг друга, кто-то тащил корзины с яблоками, кто-то ругался над перевёрнутой тележкой, откуда-то тянуло дрожжевым хлебом, горячим маслом, сыростью камня и чем-то сладким, возможно, мёдом. И вся эта смесь звуков, запахов, лиц почему-то не утомляла, а собирала меня, как будто я шла не по чужому миру, а по месту, в котором уже давно перестала быть случайной ошибкой.

Я не стала долго об этом думать. Просто отметила и пошла дальше.

— Ты сегодня слишком тихая, — заметил Дион.

— Я наслаждаюсь тем, что впервые за последние дни не сижу между твоим кабинетом и угрозой быть запертой.

— Какая драматичная формулировка.

— А какая правдивая.

Позади нас Рейл и ещё один стражник держались в двух шагах, и, судя по выражению лица Рейла, он всё ещё не знал, чего больше боится — нападения неизвестных заговорщиков или того, что я внезапно остановлюсь посреди улицы и снова заставлю его танцевать.

Я, конечно, не могла не воспользоваться.

— Рейл, — сказала я через плечо.

Он вздрогнул так заметно, что я чуть не закашлялась от сдерживаемого смеха.

— Да, госпожа?

— Расслабьтесь. Вы выглядите так, будто охраняете не меня, а собственную честь.

— Я стараюсь быть внимательным.

— Вы стараетесь выглядеть как человек, которого сейчас удар хватит. Это разные вещи.

Морр, всё ещё удобно устроившийся у Грегора, в полном блаженстве смотрел по сторонам и мысленно комментировал всё происходящее с тем удовольствием, на которое способны только существа, не несущие за последствия ни малейшей ответственности.

Этот мальчик однажды поседеет раньше времени.

Мы свернули в более узкую улицу, где воздух уже пах иначе — металлом, маслом, горячими инструментами, кожей и чем-то едва уловимо горелым. Здесь было меньше случайных прохожих и больше людей, которые смотрели вокруг с той осторожностью, которая приходит у ремесленников и торговцев дорогими вещами: каждый из них зарабатывал не шумом, а точностью.

— Здесь, — сказал Дион.

Я огляделась внимательнее.

И, пожалуй, впервые за утро почувствовала не весёлое раздражение, а реальный интерес, тот самый короткий, почти приятный холодок, который говорит: сейчас мы наконец перестанем ходить кругами.

Но, что особенно радовало, мы не ворвались в первую же дверь с видом «показывайте все пуговицы, мы тут расследование ведём». Нет. Дион шёл по улице слишком уверенно для случайного человека, но слишком осторожно для того, кто рассчитывает на удачу. Он не просто искал мастерскую. Он искал нужную руку, нужный тип работы, нужный уровень.

Сначала мы остановились у ювелирной лавки, где старик с такой кислой физиономией посмотрел на Диона, что я почти восхитилась его мужеством. Потом у мастерской, где делали застёжки и пряжки — слишком грубо, не то. Потом ещё у одной, где женщина с умными серыми глазами покачала головой и сказала, что такой работы она не берёт, потому что её клиенты предпочитают не носить на рукавах цену небольшого дома.

— Она мне нравится, — заметила я, когда мы вышли.

— Она умная, — отозвался Дион.

— А ещё у неё было лицо человека, который знает все сплетни.

— Тебя это восхищает?

— Меня это вдохновляет.

Мы шли дальше, и чем глубже уходили в ремесленный квартал, тем сильнее мне нравился этот выход. Не как прогулка — нет, — а как ощущение, что мы наконец не ждём, пока мир придёт к нам с очередной угрозой, а сами идём к нему.