Книга Мой муж меня не заказывал, страница 121 – Лизирин

Глава 31

Дом встретил нас тишиной, и после городского шума она показалась почти роскошью.

Не той тяжёлой, вымершей тишиной, от которой хочется говорить шёпотом и лишний раз не двигаться, а мягкой, глубокой, обжитой. В ней слышалось потрескивание огня где-то в боковой каминной, далёкие шаги слуг, шелест ткани, тихий голос Норы в коридоре и ровное дыхание большого дома, который уже не казался мне чужим.

Я остановилась в холле на пару секунд, стягивая перчатки, и вдруг поймала себя на том, что не думаю: вот это магический мир, вот это замок, вот это странная новая жизнь. Нет. Я просто вернулась домой после длинного, утомительного, но почему-то очень живого дня.

И это было настолько неожиданно, что я даже не сразу нашлась, чем внутренне это прокомментировать.

Непорядок. Я обычно нахожу, чем прокомментировать что угодно: мужа, кота, угрозу убийства, чужую пуговицу, собственную смерть, если понадобится. А тут — тишина. Опасный симптом, почти романтика.

Ты опять застыла, лениво сообщил Морр у меня в голове. Или это новый способ изображать загадочность?

Я повернула голову.

Грегор всё ещё держал его на руках.

И если бы кто-то утром сказал мне, что к вечеру одним из самых светлых впечатлений дня станет дворецкий с лицом скорбного достоинства, несущий чёрного кота в бархатном ошейнике, я бы, наверное, попросила этого человека лечь и не вставать без лекаря.

Морр же выглядел совершенно счастливым.

Нет, он, конечно, делал вид, что унижен, сломлен и почти готов написать мемуары о страданиях благородного зверя в человеческом обществе, но хвост у него лежал слишком довольно, а глаза слишком нагло поблёскивали.

— Вы можете его отпустить, — сказала я Грегору. — Хотя признаю: в таком виде вы выглядите почти празднично.

Грегор медленно посмотрел на меня.

— Миледи, я предпочёл бы, чтобы праздничные обстоятельства в моей жизни выглядели иначе.

— Какая жалость. А я уже почти хотела внести это в распорядок дома.

— Я был бы вынужден подать прошение об отставке.

— Не драматизируйте. Морр легче большинства ваших обязанностей.

— Физически — возможно, — сухо ответил Грегор. — Морально — нет.

Морр поднял голову и довольно прищурился.

Он начинает меня понимать.

Дион, стоявший рядом, наконец не выдержал и тихо усмехнулся.

Очень тихо. Почти незаметно.

Но я уже научилась ловить эти редкие, незаконные признаки его нормальности.

— Что? — спросила я, сразу поворачиваясь к нему.

Он вернул лицу привычную выдержку.

— Ничего.

— Нет уж, милорд, поздно. Я видела. Ты почти улыбнулся.

— Тебе показалось.

— Мне многое кажется, но это было слишком ценно, чтобы я позволила тебе уничтожить улику.

— Если ты начнёшь вести учёт моих улыбок, — сказал он, снимая перчатки, — боюсь, список будет коротким.

— Зато исторически значимым.

Грегор осторожно поставил Морра на пол, и кот немедленно сделал вид, что сам принял решение спуститься. Потом сел, поправил плечами ошейник — да, именно плечами, коты умеют выглядеть так, будто у них есть плечи и мнение о каждом, кто рядом, — и демонстративно прошёлся по холлу.

— Он красуется, — сказала я.

Я оцениваю посадку изделия, возмутился Морр.

Ты красуешься.

Я страдаю красиво.

Это уже ближе к правде.

В этот момент на лестнице появилась Нора.

Она сначала смотрела на меня, потом на свёртки в руках, потом на Морра в ошейнике, потом на Грегора, который, как мне показалось, выглядел так, будто хотел бы, чтобы про его участие в кошачьем транспорте никто и никогда не узнал, хотя было уже поздно: я знала, Дион знал, Морр знал, а значит, история обрела бессмертие.