Книга Мой муж меня не заказывал, страница 125 – Лизирин

— Я бы сказал иначе, — ответил Дион.

— Но не скажешь, потому что рядом Нора и пирожки.

— Потому что сегодня у меня необычайно развито терпение.

— Не ври. Оно у тебя закончилось ещё в лавке.

Морр, лежащий с видом страдальца в бархатном ошейнике, лениво раскрыл один глаз.

Терпение у него закончилось в момент твоего появления в этом мире. Просто он медленно осознаёт масштаб бедствия.

Я едва не подавилась чаем. Дион тут же посмотрел на меня.

— Что?

— Морр выразительно молчит.

— Кот не может выразительно молчать.

— Ты просто не умеешь слушать котов.

— И благодарю судьбу за это.

— Зря, — сказала я. — Он иногда умнее всех нас.

Иногда? — возмутился Морр.

Не порть впечатление.

Дион поставил чашку на блюдце.

— Возвращаясь к делу, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая рабочая собранность, которая делала его одновременно раздражающе компетентным и, будем честны, очень полезным. — У нас есть подтверждение: это не один человек. Заказы были партиями, с различиями внутри. Это либо знак принадлежности, либо способ различать внутренние уровни.

— Уровни, — повторила я, глядя на огонь. — Мне не нравится это слово. Оно сразу делает всё более организованным, чем хотелось бы.

— Так и есть.

— И что ещё хуже, они действуют давно.

Грегор кивнул.

— Несколько лет, как минимум. Если мастер говорил правду.

— Он говорил не всю правду, — сказала я. — Но в этом точно не врал.

Дион посмотрел на меня внимательно.

— Почему ты так уверена?

Я пожала плечом.

— Он боялся не того, что мы узнаем о заказе. Он боялся, что мы поймём, насколько это большое. Разные страхи.

На несколько секунд стало тихо.

Не потому, что я сказала что-то гениальное. Просто потому, что это было неприятно правдоподобно.

— Значит, — произнёс Дион, — они не новички. Не действуют хаотично. Не работают ради одной цели, которая возникла вчера.

— А я всё ещё не понимаю, почему вообще оказалась в центре этого прекрасного кружка рукоделия, — сказала я. — И нет, прежде чем ты начнёшь, я понимаю, что это не буквально рукоделие. Хотя пуговицы, согласись, сбивают настрой.

Он чуть усмехнулся.

— Сбивают.

— Надо же. Мы согласились дважды за день. Осторожнее, ещё немного, и дом решит, что мы помирились.

— Мы не ссорились.

Я медленно повернула голову.

— Дион.

— Что?

— Мы ссоримся почти как дышим.

Он посмотрел на меня долго. И тихо сказал:

— Возможно, я просто привык к этому звуку.

Вот это было уже нечестно.

Так нельзя. Нельзя сидеть напротив в тёплом свете, с браслетом на руке, и вдруг выдавать фразу, от которой все мои внутренние колкости на секунду теряют строй.

Я отвернулась первой. Очень достойно. Почти.

— Тогда береги слух, — сказала я. — Я не планирую становиться тише.

— Я уже понял.

В этот момент в гостиную вошёл слуга.

Он остановился у двери, поклонился, и что-то в его лице сразу подсказало: уютная часть вечера, как это обычно бывает в приличных историях, решила закончиться раньше, чем мне хотелось.

— Милорд, — сказал он. — Прибыло письмо.

Дион протянул руку. Слуга подал запечатанный конверт.

Я сразу заметила печать. Не королевская. Не домовая. Чужая. Аккуратная, сдержанная, но явно принадлежащая кому-то достаточно высокому, чтобы письмо принесли без промедления.

Дион вскрыл конверт быстро, но читал уже медленнее.