Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 17 – Анастасия Миллюр

— Демон не может кормиться тем, у кого нет метки, — ответил я, уже автоматически, наблюдая за ее реакцией. Пусть узнает правила игры, в которую так стремится играть. — Поэтому сначала ты должна заставить ее оказаться здесь. И тогда мой демон сможет сожрать ее.

Я ожидал шока. Страха. Осознания. Вместо этого ее лицо озарилось… пониманием? Как будто я не опроверг ее план, а дал ей инструкцию.

— Поняла, братик. Я постараюсь.

Она произнесла это с такой леденящей душу решимостью, будто я только что поручил ей убрать в комнате, а не обречь человека на мучительную смерть.

В этот момент последние остатки раздражения окончательно сменились интересом. Ее мозг был устроен как-то иначе. В нем не было страха смерти, лишь какое-то детское, упрощенное восприятие действительности, где убийство было продолжением ссоры из-за печенья.

Это было не лицемерие, а аномалия. Опасная, непредсказуемая аномалия.

Я отвернулся и дал Малькуту знак закончить с оставшимися на сегодня. Азалия и не подумала уйти, продолжая оставаться рядом, хотя ее всю трясло.

Насытившись, демон с облегчением отступил, его форма растекаясь тяжелым дымом, чтобы впитаться в мою тень. Сила, холодная и знакомая, прилила ко мне, на мгновение заглушив фоновый гул его присутствия. Дело было сделано.

Я развернулся и направился к выходу, отсекая от себя весь этот эпизод, как закрывают отработанную книгу. Воздух позади меня снова взволновался.

— Братик, постой!

Ее голос, тонкий и надтреснутый, вонзился в спину. Я проигнорировал его, сделав еще несколько шагов к железной двери. Не оборачиваться. Не вовлекаться. Это был единственный разумный вариант.

За спиной раздался шорох, приглущенный крик, и резкий, металлический лязг о камень. Я замер, не поворачиваясь, спиной ощущая сцену, которая разворачивалась позади.

— Б-братик…

— Молчи, сука! — рявкнул кто-то грубо, и в звуке этом был не только страх, но и вызов. Моему авторитету. Моей власти в этом месте.

Что-то холодное и острое кольнуло под рёбра. Не страх за неё. Нет. Это было нечто иное. Вспышка чистой ярости. Это ничтожество, которого уже списали со счетов, посмело прикоснуться к тому, что принадлежит мне. К моей собственности. К моей проблеме. К тому, что имеет право трогать и решать только я.

— Убожество.

Малькут, уловивший этот спонтанный импульс, среагировал мгновенно. Резкий, влажный хруст позади. И сразу же — гробовая тишина, в которой так отчетливо слышалось ее частое, прерывистое дыхание.

Я обернулся. Она стояла на коленях, вся мелко дрожа, широко раскрытыми глазами глядя на то, что осталось от её обидчика.

Видеть ее такой было до странного неприятно.

— Вставай, чего расселась?

Но вместо того, чтобы выполнить приказ, Азалия всхлипнула и расплакалась. Как плачут дети. Громко, навзрыд, с всхлипами, которые разрывали её грудь и резали слух. Слёзы текли по грязным щекам, смешиваясь с пылью и кровью, её тело сотрясала мелкая, беспомощная дрожь.

Это было отвратительно. Это было… невыносимо.

Я наблюдал за этим несколько секунд, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и бесполезное. Ярость сменилась раздражением, а раздражение — ледяным, безмолвным бешенством на себя. За то, что допустил это. За то, что сейчас стою над этим рыдающим комком слабости и чувствую… что?