Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 11 – Марина Орлова

— Почему? — вместо одобрения или возмущения с продолжением торгов, переспросила я о причинах его лояльности. Даже не удивилась, когда мужчина понял меня моментально, сверкнув слегка рассеянным, но хитрым взглядом.

— Я ненавижу, когда мне указывают, — поделился он своими мотивами. — Забрать у них сразу две попытки на положительный результат совершенно ненужного для меня ритуала — кажется мне забавным развлечением. Как считаешь?

— То есть, тебе и этот ритуал не нужен? — смекнув, что между беловолосыми и Домиником, мягко говоря, натянутые отношения, продолжила я расспросы.

— Видишь ли, Птаха, у меня бывают иные взгляды на те или иные вещи. В данном случае — у нас с моими соплеменниками разные взгляды на необходимость этого ритуала. Я считаю, что есть иной способ решения проблемы, но они не хотят меня слушать. Только требуют. Я не так часто говорю, и не люблю, когда мои слова пропускают мимо ушей. Потому, да, я согласен и готов простить долг Каррила, и не допустить его смерти, назло… этим высокомерным ханжам. Мне будет приятно видеть их бешенство. Особенно, когда они поймут, что я у них забрал, — скосил он взгляд на меня.

— Им нужна буду и я? — моргнула я, ощутив озноб.

— Ты — вторая непозволительная ошибка Каррила, Пташка. А я, ко всему прочему, очень люблю собирать редкости, — усмехнулся Доминик, сбивая меня с толку, а после к чему-то прислушался. — Тебя уже ищут, — оповестили меня. — Теперь дело за тобой.

— Я могу подумать?

— Примерно через сорок семь секунд они догадаются посмотреть на крыше. После я уйду, — безразлично пожал он плечами, давая понять, что на раздумья у меня всего несколько десятков секунд…

От отчаяния хотелось визжать…

— Я могу попрощаться? — панически зашептала я, заглядывая в его лицо.

— Тридцать пять… Тридцать четыре… Тридцать три… — почти что насвистывал он, отсчитывая секунды до момента невозврата.

— Пожалуйста! Я же больше никогда их не увижу! — более не боясь привлечь внимание стражников, взмолилась я, вцепившись в мятый рукав равнодушного Доминика.

— Двадцать восемь… двадцать семь…

— Ненавижу… ненавижу… ненавижу тебя! — завизжала я в бешенстве и больше не сдерживала слез, уже слыша тяжелую поступь латников и голос отца, который приказывал им подниматься на крышу.

На мое заявление Ник как-то странно посмотрел на меня, а после почти с обидой выдохнул:

— К сожалению, пока недостаточно…Но скоро…

Я замерла, не зная, как реагировать, а после вздрогнула и обернулась на появившегося отца, что взбирался по лестнице и почти полностью вступил на крышу. Увидев меня, он закричал едва ли не в отчаянии:

— Аннабель, беги от него! Беги!

— Прощай, — несмело улыбнулась я, в последний раз глядя на отца, чья смерть была обязана стать напрасной. Потому что, несмотря ни на что, Доминик никогда мне не врал. И я поверила ему и сейчас. Моя же смерть не станет бессмысленной, если я буду знать, что мои родные в безопасности.

— Бель, нет! — закричал отец, когда я обернулась к уже исчезающему Доминику, который слабо мерцал и почти исчез.

— Я согласна. Жизнь за жизнь, — выдавила я, готовая к тому, что он тут же, на месте вырвет мне сердце, сломает шею или распорет глотку, принимая плату…

Но я не ожидала и почти захлебнулась воздухом, когда он наклонился ко мне, целуя в губы, коротко, отрывисто и… ожесточенно. Поцелуй закончился так же резко, как и начался, а мне почти показалось, что это произошло лишь в моем воображении, но потекшая из прокушенной губы кровь, что оставила свои следы и на бледном лице Доминика, лишала любой возможности на ошибку. Как и обжигающая боль в груди, что была такой же внезапной и короткой, как сам поцелуй.