Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 26 – Марина Орлова

После этого мы приходили в мою комнату, где я была вынуждена пить вместе с уже привычной отравой из красивой склянки, нечто, что должно было интерпретироваться, как еда. С каждым днем моего пребывания в негостеприимной обители Коллекционера, блюда, которыми меня кормили (если не забывали или не наказывали голодовкой), все меньше и меньше напоминали привычные для меня — человека. Я уже даже не пыталась определить, чье жесткое и горькое мясо мне приходилось жевать и глотать через силу. С меня хватило одного ответа на мой невинный, как мне казалось, вопрос:

— Оно, хотя бы, не было разумным? — как-то спросила я, рассматривая свою тарелку, на которой красовались большие и жирные куски мяса почти черного цвета.

— В этот раз — нет, — был мне безразличный ответ.

С тех пор я предпочитала есть молча, без ненужных вопросов, от ответов на которые после не было возможности уснуть.

И последнее в дневном распорядке, после того, как я «отходила» от удвоенной порции яда, я была обязана выучить главу о новой расе. Если у меня оставалось время, могла позволить себе помыться в уже привычной холодной купели, которую к тому времени отмыла. Но, в зависимости от силы токсина в яде, мое пробуждение иногда приходилось на позднюю ночь и до момента, когда за мной приходила Лирана, забирая на тренировку, оставались считанные часы… иногда минуты. И так девять дней, а на десятый… я должна была отчитаться перед Домиником по теории. Девять новых рас, за девять дней. Если не успевала: свой «выходной» — я проводила в уже знакомой мне клетке без воды и еды, но уже с ручной крысой, которая неизменно спала на моем животе и дарила призрачное тепло. И все с той же энциклопедией. Откровенно говоря, я давно не была так рада просто пролежать весь день, а уж на грязной и прелой соломе на голом камне — и подавно.

Не знаю, чем именно себя выдала, но когда я уже принялась размышлять, что заваливать экзамен Доминику — не так плохо, в мою камеру наведался Коллекционер, как всегда неслышно и неожиданно.

— Я вижу, ты нашла себе друга, — посмотрел он на крысу, или «хитина», как ее назвал Дом, которая при появлении хозяина замка попыталась сбежать, но волей беловолосого наткнулась на невидимую преграду, а затем поднялась в воздух, неистово запищав от боли и страха. — И как всегда выбор странный. У тебя отвратительный вкус на дружбу… Хуже были только твои платья…

— Прекрати! Ты делаешь ей больно! — подорвалась я на месте, испугавшись за единственное существо, которое проявляло ко мне… привязанность. И в данный момент, Доминик, как ребенок, не знающий меры, сдавливал зверька магией, деформируя его ребра. Мужчина, моргнул, словно вышел из транса и с недоумением посмотрел на висящую в воздухе крысу, давление на которую прекратилось.

— Тебя заботит ее судьба? Это всего лишь паразит… — спросил он с капризным выражением, вновь напомнив мне ребенка.

— Она — ручная! — возразила я. — Она никому не приносит вреда. Здесь сотни крыс и с ними никто не борется. Не трогай и эту!

— Это — паразит… — не соглашался Доминик, упрямо посмотрев на меня исподлобья и усилил давление, отчего испуганный зверек вновь запищал.

— Она — мой друг! — взвыла я. — Хватит! — заорала и попыталась броситься на мужчину, но прежде, чем смогла до него добраться, писк прекратился, а за ним последовал чавкающий, хлопающий звук… капли жидкости по полу, а затем удар небольшого и мертвого тельца на камень.