Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 30 – Марина Орлова

— Все когда-нибудь умрут. Кто-то раньше, кто-то позже. Я, вероятно, раньше…

— Я про другую смерть, глупая! — возмутился он с таким видом, словно смерть бывает разнообразной. Нет, я в курсе, что способов умереть — полно. Но итог же всегда один! Но не в воображении Доминика. — Остальные меня не интересуют и не заботят. Я — про настоящую, — вздохнул он, а после посмотрел долгим взглядом на арену. — Но ты права! Ты же догадливая пташка… и на арену попадешь.

— Меня там убьют… — вздохнула я смиренно.

— Раз убьют, два убьют… а там, глядишь, тебе надоест дохнуть и начнешь учиться… — пожал он плечами с таким видом, словно вообще не видел никакой трагедии и нелогичности. — Идем, Птаха, мы еще не показали тебе апофеоз представления. Лирана, — посмотрел он на высшую, которая на протяжении разговора стояла без движений и не издала ни звука, будто боялась показать, что живая. А теперь ей разрешили ожить. — Приступай. Развлекайтесь девушки, спасибо за компанию и тишину. А мне нужно поработать. Еще столько непроданных душ, которые просто жаждут, чтобы их забрали! — с восторгом поделился Доминик и исчез… только что стоял, и вот его нет…

— Лирана? — сглотнув, позвала я. — Что Доминик имел в виду?

— Охота. Победитель всех туров арены выпускается на пустоши. И если за сутки ему удается найти и добраться до спрятанного портала из Эдема живым… он искупит свой долг и обретет свободу.

— В чем подвох? — заподозрила я неладное.

— В погоню за узником отправляется зверинец и… гости, — скосила она взгляд на тех, кто с упоением наблюдал, как твари пожирают труп проигравшего и бьются за каждый кусок. — Все, кто пожелает участвовать. Узнику позволяется защищаться и убивать охотников и зверей.

— Хоть кто-нибудь прошел испытание? — едва слышно задала я вопрос, на который знала ответ. И Лирана понимала, что я знаю, потому предпочла не отвечать, забирая меня на очередной урок боя в замок-крепость Коллекционера.

У меня появилась цель: разузнать все про высших. Все. В особенности — их слабые точки. Но, к сожалению, в энциклопедиях я так и не нашла ничего. Ни словечка.

Попыталась расспросить Лирану… но в ответ добилась лишь более жестокой тренировки. Как она выразилась: за неуместное любопытство.

Но я не отчаивалась. Раз отвечать она не хотела, значит, ей было что скрывать. А что такие могущественные существа могут скрывать, кроме своих слабостей? Я представляла себе с трудом, но решила, что разузнаю, чего бы мне это ни стоило. И тогда, пользуясь короткими «передышками» между «уроками», осмелилась исследовать крыло, в котором меня поселили.

Помня о том, что оно должно принадлежать, в том числе и Доминику, я была сильно удивлена, что самой обжитой комнатой оказалась… моя. Во всем крыле. В остальных покоях никто не мог жить. Никто. Даже такой, как Доминик.

Тем страннее было заметить однажды, как он выходит из одной такой комнаты. А затем снова и снова, что заставило меня думать, что это — его покои. Но, пробравшись за дверь, которую даже не запирали, я наткнулась на… одно кресло посреди огромных покоев, вырезанных в скале, как и всё остальное крыло. Покои, куда больше моих были пусты, если не брать в расчет то единственное жалкое кресло, которое смотрелось не только инородно в темной и холодной комнате, но и пугающе. Еще был каменный выступ в стене, который служил… ну, очень спартанской постелью: ни перины, ни подушки, ни одеяла. Соломы и той не было. Камера, в которой меня любили держать в качестве наказаний, и то, казалась более… уютной. Там, хоть крысы водились. Хоть какая-то жизнь.