Книга Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца, страница 49 – Лилия Тимолаева

— Если место нравится.

— А если нужно заставить пройти?

— Обычно есть звуковой знак.

Все на секунду замолчали.

Смотритель побледнел.

— Я не знал…

— Мы знаем, — сказала Маэна.

Я подошла ближе, но сохранила расстояние.

Ящер не собирался двигаться.

— Оставим.

— Здесь? — спросил один из работников.

— Здесь.

— Он перекрывает проход.

— Значит, для следующего зверя откроем другой.

— Но схема…

— Схемы больше нет.

Слово прозвучало резче, чем я хотела.

Эрвейн стоял у стены.

Он услышал.

Не поправил.

Темно-синий крылатый зверь вошел через второй проход, заметил ящера и решил не приближаться.

Ушел к дальнему краю площадки.

Сел на выступ.

Медноперая птица вообще отказалась выходить, пока перед дверью стояли трое смотрителей.

Я убрала людей.

Через минуту она появилась сама.

Так все и должно было выглядеть.

Не торжественно.

Не стройно.

Никаких семи существ, которые один за другим движутся в точности туда, куда требует государственный порядок.

Просто живые животные.

Со своими решениями.

Эрвейн наблюдал до самого конца.

Когда последнюю птицу увели, он подошел ко мне.

— Завтра это увидит весь двор.

— Да.

— Кажется, Эстран был прав.

Я насторожилась.

— В чем?

— Это безумие.

— Поздно отказываться.

— Я не отказываюсь.

Он посмотрел на площадку.

— Просто впервые понимаю масштаб.

— Страшно?

Я ожидала привычной шутки.

Не получила.

— Да.

Честность ответа заставила меня отказаться от своей.

— Тогда пойдем к Варгису.

— Почему?

— Потому что вы вчера хотели говорить. А я не хочу делать это посреди площадки, где за каждым углом стоит человек с рулоном ткани.

— Разумный аргумент.

— Третий за неделю.

— Я веду счет.

Варгис был в наружном дворе.

После нового маршрута Маэна решила оставить проход открытым до ночи. Грифон мог сам выбирать, находиться в помещении или на площадке.

Он выбрал площадку.

Сидел возле стены, наблюдая за тем, как темнеет небо.

Мы с Эрвейном остановились достаточно далеко.

— Здесь? — спросил он.

— Здесь.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда все нормально.

Я посмотрела на него.

— Наконец научились.

Он снял верхнюю накидку и положил на край скамьи.

Мы сели.

Между нами оставалось немного места.

Больше, чем требовала вежливость.

Меньше, чем несколько дней назад.

Варгис посмотрел и снова отвернулся.

— Завтра утром, — сказал Эрвейн, — на этой площадке будут представители всех старших домов.

— Знаю.

— Если ни один зверь ко мне не подойдет, они потребуют другого наследника.

— Знаю.

— Если подойдет один, скажут, что этого недостаточно.

— Возможно.

Он поморщился.

— Специально?

— Нет. Здесь действительно невозможно знать.

— А если подойдут все семь?

— Тогда я удивлюсь.

— Очень поддерживающе.

— Вы пришли за поддержкой?

Он подумал.

— Наверное.

Это прозвучало неожиданно.

Я ждала продолжения.

— Меня учили к одному дню почти всю жизнь, — сказал он. — Не только церемонии. Всему. Как стоять. Как говорить с советом. Когда молчать. Как принимать доклады. Как не показывать сомнение перед людьми, которые ждут его.

Я слушала.

— И всегда был этот обряд. Последняя точка. После него уже никто не мог сказать, что наследник не признан. Не потому, что совет любит традицию. Потому что звери считались чем-то вне политики.

— Удобно.

— Очень.

Он посмотрел на свои руки.

— Теперь я знаю, что никакой последней точки не существует.