Книга Хорошая, плохая, грешная - 1, страница 83 – Елена Кароль

Как я и подозревала — он был минимальным. Буквально одна разбитая витрина, пара отколовшихся щепок от стеллажа, да чей-то трофейный зуб. Ну и пара луж уже подсохшей крови. Последнее я помогла замыть влажной тряпкой, заодно окончательно взяла себя в руки и деловито уточнила у гоблина:

— Награду пополам?

На меня посмотрели внимательным прищуром, хмыкнули, тем самым намекая, что я не в меру наглая, но вслух прозвучало приятное:

— Канеш, ять. Вовремя упасть — тоже надо уметь, ска.

— Ещё скажите, что не заметили, как я приголубила его заклианнием слабости, — поцокала, качая головой.

— Заметил, заметил, нах, — проворчал гоблин. — Иначе б даже не кинулся. Я не самоубийца, ска.

Вот тут я была согласна со Шнурхом на все сто. Выходить с одним кинжалом против оборотня — самоубийственнее поступка не придумать. Но если оборотень ослаблен заклинанием…

В общем, мы дружно закончили уборку, мой на диво благоразумный работодатель открыл лавку и до самого вечера мы спокойно торговали дальше, продавая всем нуждающимся то, в чём они, собственно, нуждались.

Без пяти семь, возбужденно сверкая черными глазенками, в лавку прибежали мальчишки. Самым старшим выглядел Боба, но Филиппок оказался самым общительным и бойким и именно он сунул Шнурху мешочек с заготовками.

Мне тоже было интересно и я подошла ближе, когда гоблин высыпал плашечки на прилавок, выровнял горку ладонью и начал внимательно изучать заготовки одну за другой. Задумчиво похмыкал, неопределенно покачал головой и в итоге отложил в сторонку всего три, а остальные шестьдесят четыре сдвинул в мою сторону.

— Чо скажешь, ять?

— Молодцы, — произнесла с чувством, действительно думая именно так. Мало того, что перевыполнили план, так ещё и сразу видно — старались. — Достойное качество, мне нравится.

— Слыхали, ска? — дернул бровями гоблин и ребятня довольно загорланила. — Ша! Дома орать будете. Эви, что на завтра? Каких врот надо?

Решив не мелочиться, дала задание сделать по десять штук семи разных форм. Не поленилась, нарисовала их все на листочке, чтобы дети понимали и формы, и размеры, и честно расплатилась за товар — три пенни за штучку. Заработали.

— Погодь! — притормозил мой порыв Шнурх, сгребая монеты к себе под разочарованный стон малышни. — А ну, цыц! Как договаривались. Сначала работа, деньги в конце недели. Всё, брысь домой.

— Дядь Шнурх, ну хоть по монетке дай! — заканючили мальчишки. — На леденцы!

И да, на леденцы гоблин детям по монетке выдал, но остальное всё равно оставил себе, а когда пацанята убежали, я не удержалась и спросила:

— Почему сразу не расплатиться?

— Эх, добрая ты баба, Эви. Но глупая, ска, — фыркнул гоблин. — На ерунду ж спустят. А я с их мамкой договорился, что поднакопят и в дело пустят. Одному ботинки, другому куртяху на осень, ять. Всем троим в школу канцелярию.

Шнурх глянул на меня, чуть сдвинув брови.

— Батю их в том году в шахте завалило, а у Бритты ещё две девки мелкие, да карапуз молочный. Помогаем общиной, кто как может, но сама понимаешь, это всё мелкота. А пацанам реальные заработки нужны. Только кто их на серьезные работы в таком возрасте возьмет? Понимаешь же?

— Понимаю, — кивнула, тоже резко посерьезнев. — Да, вы правы. Что ж, значит контролируйте нас всех, господин казначей.