Книга Магия уюта, страница 147 – Дина Зарубина

— Ну конечно. Вот ты родителей любил?

— Да. И сестру, – кивнул Лемиан. Он не просто любил, он обожал свою старшую сестру! Мама слишком часто была занята, а сестра ради него оставляла любое занятие. Играла, объясняла, читала… как она успевала при этом исполнять всю работу, он не понимал.

— Наставники так делают специально. Оторванные от дома дети потянутся к тому, кто окажется рядом. К учителю. Никто не помешает им промывать нам мозги и лепить то, что им выгодно.

— Что ты говоришь? – голос Лемиана пресекся от волнения.

— То, что не всему надо верить, – Джастин щелкнул его в лоб. – Я к своим обязательно поеду после школы. И имя верну. Меня на самом деле зовут Вернон. А тебя?

— Тармель, – непослушными губами произнес Лемиан.

— Приятно познакомиться, Тармель! – Джастин лег на камень с травинкой в зубах и уставился на облака.

— Ир-рма! Гони его в шею, – дон Зебио грохнул сковородой по доске, выражая всю степень своего негодования.

— Сама ума не приложу, чего он прицепился, как репейник, – я шинковала капусту и сосредоточенно водила пальцами над тремя вилка́ми. – То не здоровался, а теперь провожает, приглашает, вьется рядом, как оса. Не, шершень.

— Пакостный он человечишка. Подлый и жадный. Ирма, опасный он!

— Да разве я спорю? – огромные вилки превратились в гору сочной соломки, и я встряхнула руками.

Медведь Говард Энгу вдруг сменил гнев на милость и от этого было неуютно. Без его «здрасьте» сквозь зубы я прекрасно проживу, а вот его настойчивое внимание меня беспокоило. Куда не пойди, везде будто из-под земли вырастал и навязывался! Липкий, противный! И ведь не нравлюсь я ему! Никогда не нравилась, это женщины чувствуют. А вот что ему могло от меня понадобится, оставалось загадкой.

— Опасный. – Повторил Зебио. – Но почему-то бабам... то есть женщинам, очень нравится. Типа, чем крупнее мужик, тем она, как самка, успешнее и защищеннее. Извини, Ирма, не принимай на свой счет.

— Большой шкаф громче падает, – ответила я, принимаясь за картошку. – и жрет в три раза больше. А толку с него, как с любого другого мужика. Разве что в храм под ручку сходить, чтоб соседки завидовали?

Дон Зебио фыркнул, приступая к жарке эскалопов.

— Самое плохое, что он остальным врет о своих серьезных намерениях, парни верят и не лезут. Зато целых три кумушки уже приходили отношения выяснять. С обвинениями и угрозами.

— И как?

— Да никак. Я двери в башню и архив зачаровала. Кто с агрессией и плохими намерениями, тот просто не войдет. Физически не может порог переступить. Раньше там только от нежити и нечисти стояла защитка, я добавила. Налоговики букетами и конфетами завалили. Половина-то народа к ним шла ругаться. А теперь не доходят, пока не успокоятся. Поорут на улице, пар выпустят, но там кричать не интересно.

— На-ка, пожуй, защитница! – передо мной на тарелку скользнул ломоть скворчащего золотистого мяса.

— Мя-а? – возмутился Феникс, стегнув хвостом хлебный ларь, с высоты которого он следил за порядком. Разве люди понимают, что делать с мясом?

— Фиг тебе! – сказала я коту, облизываясь и примеряясь к румяному ломтю, протянувшемуся с одного края тарелки до другого. Тотчас на бедро легла уверенная широкая лапа, чуть выпустив когти. Маркиз сурово требовал своей доли. – Зебио, ты свое стадо кормил? Они меня сейчас сожрут!