Книга Магия уюта, страница 238 – Дина Зарубина

Одно плечо выше другого, хромает сильно. Кажется, и горб есть. Лицо у него и сейчас ничего. Половина лица. Бровь с изломом, нос с горбинкой, волевой подбородок. Вторая половина закрыта волосами, только глаз поблескивает. Глаза неприятные, кстати, очень светлые. Блекло-зеленовато-серые. Зато корона, как у короля, камни так и сверкают. Кафтан густо-лилового бархата, с золотым шитьем, кружевные манжеты и горностаевая мантия, как без нее?

Народ во дворе на колени опустился, все ждут, когда владетель усядется на трон. Посредине двора проход, стражники с алебардами стоят красиво, навытяжку, латы блестят. И вокруг помоста стоят.

Ух ты, палач какой здоровущий! Секиру держит, что перышко, придирчиво проверяя остроту ногтем. Двое помощников налаживают на перекладине петли. Двое стоят у арки, руки сложив на груди. Двое катят колоду, а самый тощий помощник волочит корзину с опилками.

Тармель пригляделся. Самый мелкий двигался не так, как остальные, слишком грациозно. И ноги длинные. Ха, так это девушка! Точно, руки тонкие! Наверное, отец палачом был, и уж какое смог дать ремесло в руки, такое и дал.

Помощница палача выпрямилась и поглядела на башню. В груди у Тармеля вдруг стало горячо-горячо, а на лице расцвела улыбка. Это Ирма! Сестра пришла за ним! Его не бросили!

Тармаль ткнулся лбом в каменный откос окна. Он старался держаться, но на самом деле ему было очень страшно. Просто повезло, что его не били! Визжал бы сейчас, как тот несчастный, которого волокут стражники к помосту.

Так, а как сестра узнает, где его держат? Не махать же ей рукой?

* * *

Не думала, что я настолько жестокая. Но слушать крики было просто нестерпимо! Даже не задумываясь, набрала в кадке ковш воды и плеснула в лицо вопящему узнику. Заодно и грязь смыть.

Вопль сменился растерянным бульканьем. Эвандер и Первый посмотрели на меня с осуждением, я пожала плечами.

Узник был классический: худой, грязный, в лохмотьях, на голове воронье гнездо. На шее ошейник. Ну, хоть не орет больше.

— Да у девчонки побольше яиц, чем у палача! – крикнул кто-то из толпы.

Герцог выглянул с балкона и махнул платком.

— В самом деле, казните этого водой! Раз уж начали! – не унимался крикун.

— Воронку! – Патрик протянул руку. – Ковш.

Я набрала воды снова. Ковш был медный, тяжелый, литра на четыре.

— Пощадите! – узник задергался в руках «помощников».

— Готов ли ты принести мне присягу? – лениво спросил герцог.

Узник облизал бледные губы. Но сказать ничего не успел, Даэнир прикоснулся к его щеке и шепнул сонное заклинание.

— Помер, – сообщил Патрик. – Сердце не выдержало.

Толпа разочарованно загудела.

— Что стоим, кого ждем? Давай следующего! – Гаркнул Габриэль.

Стража притащила нового. Этому повезло меньше, идти он не мог. Его пришлось волочить, а лицо было одной сине-багровой подушкой с запекшимися корками.

— Это тот, который в герцога плюнул, – сказал знаток из толпы.

— Как прикажете казнить? – спросил Патрик, подняв голову к балкону.

— Этот мятежник заслужил долгую и мучительную казнь! – распорядился герцог.

— Эй вы, пальцерезку тащите! – распорядился Патрик, будто всегда работал на помосте.

Я отвернулась к нессессеру с инструментами.

Собственно, на этом можно было заканчивать представление. Пять магов встали на помосте звездой, спинами друг к другу и произнесли заклинание временного паралича, накрывшее двор и всех, кто в нем был. Патрик забросил Даэнира на балкон, и тот сняв личину, оттуда даванул аурой.