Книга Магия уюта, страница 59 – Дина Зарубина

— Пасс такой, – я оттопырила указательный и мизинец, согнув все остальные.

— Коза! – засмеялась Лайса.

— Точно. От расстояния между «рожек» зависит вращение жидкости. Чем дальше рожки, тем сильнее крутится вода. Попробуйте все по очереди.

— Это водная магия?

— Бытовая, – поправила Аймара. – Водник таким пассом может корабль опрокинуть и затянуть в водоворот. Такая ерунда, как стирка, их не интересует. Слова такие: «Чистая вода, подходи сюда, пожурчи и поиграй, нам одежду постирай».

— А если не одежду? Если шторы? Или полотенца? – Венди сунула палец в корыто.

— То же самое, «нам портьеры постирай», лишь бы в размер вошло.

— Полотенце постирай, – продекламировала Лайса.

— Слово «полотенце» отличается от слова «одежда. Вода будет двигаться иначе, потому что морфемы в словах разные. Это как кирпичики, из которых состоят слова. Бывает цельное слово-морфема, но чаще морфемы состоят из корней и аффиксов-приставок. Там очень много разновидностей, это раздел магии инкантаме́нция, ею занимаются составители заклинаний, их еще называют тауматурги[1]. Дословно «чудотворцы». Или на старовейнском – мирабилиариусы.

Это очень узкая специализация, к ней нужно иметь склонность и большой талант. Дар наполнять слово силой. Надо не просто уметь рифмовать, надо заставить слова работать в связке. Мастера поэтики создают новые заклинания, отрабатывая сотни слов. Заклинатели изучают древние тексты, обобщают и систематизируют заклинания. Ритуалисты изучают ритуалы, то есть не только слова, а совокупность заклинания, действия и символов.

— Это ужасно скучно! – Лайса закрыла ладошками лицо.

— Не волнуйся, тауматургов очень мало, они рождаются не каждое столетие. Мы пользуемся заклинаниями, которым по несколько сотен лет, и они работают! Будьте аккуратны к словам, не допускайте неточностей. В каждое вложен огромный труд создателя. Нельзя коверкать формулы.

— А рубашки? – Аймар влез обеими руками в корыто и тут же их отдернул. – Ай!

— Второй этап – горячая стирка. Пасс такой же, слова: «Струи кусачей горячей воды для чистоты и красоты!». Он подходит и для мытья, но пасс чуточку другой, третий и четвертый пальцы сгибаются не полностью, первые фаланги ровные, в одной плоскости с ладошкой, видите?

— Красноты, – проворчал Аймар, встряхнув слегка обожженными руками

Лайса взвизгнула, а Ламиан ткнул в корыто пальцем и завопил:

— Ты что наделал? Рубашки стали розовые!

Венди засмеялась, Дунстан молча стукнул Аймара подушкой по голове.

— Я предупреждала. – Универсальным пассом ликвидировала безобразие.

— Ему надо было оставить розовую, – буркнула Венди. – На память.

— Сушить будем? Надо удалить воду из ткани. Приманите ее открытой ладонью, согнув при этом пальцы по второму и третьему суставу. Первая фаланга остается в одной плоскости с ладонью. Большой палец прижмите к ладони.

Венди взвыла, ее пальцы не держались плотно и разгибались. Остальные, сопя, начали складывать пальцы в мудру.

— Вода, вода, иди сюда! Не ходи туда даже иногда.

Взлетевшая из воды рубашка чуть покачивалась над корытом, сверкая первозданной белизной. Соду и крахмал я добавила совершенно машинально, по привычке.

— Теперь пробуйте сами.

Две рубашки тут же плюхнулись обратно в воду, Аймар поднял вихрь в корыте и направил его на Венди, Лайса зачерпнула воды ковшом и вылила на Аймара без всякой магии, а Дунстан вырывал чистую рубашку из рук Ламиана с криком: «Это моя!».