Книга Сказочник, страница 118 – Хэля Хармон

Шагов медперсонала по коридору не было слышно.

— Можешь считать меня лайт-версией, — ухмыльнулся Костя — выведенный в лабораторных условиях безопасной бактерией. Можешь даже считать живой вакциной. Согласись, я именно ею и стал для тебя. Я открыл тебя глаза…

Женя помедлила, а затем мягко кивнула.

— Но они… дикие опасные штаммы. Если тебя поразят они, сгоришь за сутки. Владик. И его… жена. Она ведь теперь жена? — тоскливо поинтересовался Костик.

Женю глухо, почти не ощутимо укололи умоляющие нотки в его голосе. Маша ему все еще нравилась. И он хотел бы, чтобы она не была ничьей женой. Особенно Сказочника. Фантомные боли.

— Да, они женаты, — Женя решила, что лучше сразу все сказать, — и у них есть ребенок. И не удивлюсь, если будут еще дети. Я потому к тебе и пришла… Их ребенок, он…

Костя хохотнул.

— Супервирус, — он разразился нервным смехом и закашлялся, — генетическая симфония. Чистая линия. Настолько чистая, что по нему уже сейчас видно, что он не человек в традиционном смысле. Хочешь убить младенца?

— Нет, — Женя качнула головой, — хочу знать, что они не причинят никому вреда.

— Таких гарантий у тебя никогда не будет. Если мир начнет с ними конфликтовать, они проложат новый путь. По головам всех несогласных… С другой стороны, и обычных людей, которые так поступают, тоже немало. Но они делают это чаще от страха, зависти, собственной слабости. А эти существа… мы… Мы существуем в другой системе мер. Нам не больно там, где тебе больно, Женя. Мы можем научиться вести себя похоже на людей. И только. Ты не станешь пенять мне за то, что она тебя кусает. Это поведение для нее естественно.

— Разве ты такой? — Женя подалась вперед, но тянуть руки к Костику не стала. Ей хотелось до него дотронуться. Такого славного, такого красивого, запутавшегося маленького ангела. Но она твердо запомнила: для него это ничего не значит.

Костя внимательно посмотрел на нее и протянул руки: раскрыл их на столе бледными нежными ладонями вверх. Женя помедлила пару мгновений и положила свои руки на его в ответ.

— Я не вообще ничего не чувствую, Женя. Я просто чувствую иначе, чем ты. Я, правда, рад, что ты осталась жива. Или… Буду говорить как есть: я отношусь условно положительно к тому, что ты осталась жива. При том факт, что я отличаюсь. И мы сможем… быть друзьями.

Костя широко улыбнулся.

— И еще я рад, что ты теперь с короткими ногтями. Твои припорошенные инеем и стразами птичьи коготки меня нервировали.

Женя усмехнулась.

— Но ты ведь не посмотреть на меня пришла. И даже не порассуждать о моем двоюродном племян-нике. Так что у тебя за вопрос?

— Ты помнишь,— Женя медленно отняла от Кости-ных бархатистых ладошек свои руки,— про мою сестру?..

— Помню. Олеся.

Жене показалось, что Костя проглотил какую-то жестокую шутку, типа «девочка-конструктор» или «девочка, которая допрыгалась». А может, это просто игра ее воображения.

По коридору начали активнее ходить люди. Пересменка приближалась. Жене надо было поторопиться.

— Не могло ли быть так… что Маша… — Жене с трудом давались слова.

— Зачем ты задаешь мне вопрос, на который и так знаешь ответ? — вскинул Костя одну бровь.— Маша… способствовала гибели твоей сестры? Да. Я думаю, что да.

Повисла тишина.

— Я не могу с этим жить,— сипло договорила Женя.