Книга Попаданка. Не твоя истинная, страница 71 – Анжелика Янчевская

Ему связали руки за спинкой стула. На складе пахло мокрой древесиной, крысами и рекой.

Я снял перчатки и аккуратно положил их на бочку. Это всегда действует лучше крика. Человечишка следил за моими руками, и его кадык дернулся.

— Господин, я честный вор, я короне не враг…

— Тише.

Я взял второй стул, поставил напротив и сел. Близко. Так, чтобы он чувствовал жар моего дыхания. Люди боятся нашего огня нутром, древним звериным знанием, еще до всякой боли.

— Куда уходят беглые в обход южных портов?

— Не знаю, гос…

Я взял его за мизинец. Короткое, почти ленивое движение кистью.

Хрустнуло.

Он завизжал, тонко, по-заячьи, и визжал долго. Я ждал, разглядывая свои ногти. Страх пах кисло и остро, и зверь во мне лениво, с удовольствием потянул ноздрями этот запах.

Крюк захлебнулся криком, запрокидывая голову. Грудь тяжело вздымалась.

— Ничего не знаю! — выплюнул он, дергаясь в путах. — Клянусь, господин! Растворяются, пропадают из города…

Его пульс на шее бился рваными толчками. Запах пота изменился, став едким от лжи.

Я разочарованно вздохнул. Медленно положил ладонь ему на колено. Позволил внутреннему огню спуститься по венам в пальцы.

Грубая ткань чужих штанов потемнела и задымилась. Крюк заскулил, забился на стуле так, что дерево жалобно затрещало. На складе запахло паленым мясом.

— Ты тратишь мое время, — мягко произнес я, усиливая жар. Кожа под моими пальцами начала лопаться. — И свои ноги.

Человечишка захрипел, роняя слюну на грудь. Боль выжгла из него остатки упрямства.

— Информация, Крюк.

Он заговорил. Быстро, глотая слова.

— Обозы… зимние обозы на север, господин… зерно, солонина… платят чистым серебром… я сам не вожу, клянусь, я только слышал!

— Куда на север?

— Не знаю! Никто не знает! За Сивый хребет, в леса… Туда просто уходят, господин. Чужие возчики, беглые… Уходят в ту сторону и не возвращаются!

Он захлебнулся и тяжело задышал, запрокинув голову.

— Говорят, — мягко подсказал я и наклонился ближе.

Крюк зажмурился. По его виску ползла капля пота, хотя на складе стоял мороз.

— Говорят, в тех лесах беглым дают имена… Слышал намеками, краем уха, в портовом кабаке от пьяных… Больше ничего не знаю, клянусь богами!

Дают имена.

Зверь внутри меня встал. Разом, всем телом, как псы на псарне встают при звуке рога. Шерсть на загривке, стойка, оскал. Я почувствовал, как удлиняются зрачки, и человечишка передо мной забился в путах, скуля.

Поселения. Скрытые. В северных лесах. Куда зимой идут обозы с зерном, где беглым дают имена и где никто не ищет. Потому что север держит Дариан.

И с северным морозом на вороте возвращается в столицу мой брат.

Все встало на свои места, ровно и гладко, как костяшки на счетах. Он увез ее туда, куда корона не заглядывает веками. Спрятал среди беглого отребья и ездит проверять свой поводок.

Я поднялся и надел перчатки.

— Господин… я все сказал… господин, я никому…

— Знаю, что никому.

Я кивнул Гарту от двери.

— В реку. Подо льдом до весны долежит, а весной он уже никому будет интересен.

Визг оборвался за моей спиной коротко и сыро. Я вышел на мороз и с наслаждением втянул ночной воздух. Впервые за три месяца бессонница отпустила грудь.

Я знал, куда ехать.

Обвинять брата без доказательств, верный путь на плаху. Только победителей не судят. Я привезу Королю золотую девку на цепи и предателей в мешках. А если среди этих предателей окажется безупречный сын безупречного Кассиана… Я улыбнулся в темноту. Тогда Король сам наденет на меня отцовское наследство.