Книга Племянница из провинции, страница 20 – Дина Зарубина

Вот Каретная, Солнечная, Почтовая мне подходят. Там много доходных домов. Не так далеко от центра и не трущобы. Кстати, на почту можно попробовать устроиться работать. На Каретной полно разных мастерских, могут взять записывать заказы, например, или считать что-нибудь. А на Солнечной четыре квартала занимают недорогие бары, кафе, пекарни, таверны и закусочные. На кухне всегда найдется работа. Хотя готовить не люблю и бегать с подносами так себе работка. Поясница отваливается, ноги опухают к концу дня.

Но намного лучше, чем идти служанкой в чужой дом. У служанки хозяин и кто его контролирует, что он творит за стенами?

А тут на людях, общение и движение. Сколько девчонок нашли себе мужей, устроившись подавальщицами и продавщицами в бойкое место? Ой, забыла! Даже фыркнула. Мне-то это совсем не надо! Я отныне особа замужняя. Донна Стаприт. Или старым именем представляться?

Вдруг этот маг чем-то плохим прославлен, а я по невежеству и не знаю? Почему плохим? Так я большая девочка, в добрых фей не верю. Хорошие маги не женятся на ком попало, да еще так скоропалительно. Надо в библиотеку сходить, вот куда. Там есть списки выпускников академии магии, есть альманахи по разным видам.

Вдруг он связался с преступниками, мастерил подслушивающие и подсматривающие устройства? Отмычки всякие, допустим? Начинающему артефактору преступники больше заплатят, чем какое-нибудь ремонтное бюро, а куда его еще возьмут без стажа работы?

Ну и вообще, маги не боги, они тоже ошибаются. Вон, писали недавно, в Руфунсе обрушился дом, четыре этажа, из-за неправильно рассчитанного земельщиками котлована под фундамент.

Плохая репутация мужа и на мне скажется, скажут: а, это тот самый? На порог укажут. Решено. Работу ищет Эухения Нейл.

Благородной донне не подобает? А подыхать с голоду подобает? Обратно к родственникам не вернусь. Они меня продали за шестьсот далеров, даже не задумываясь. Расплатились мной за проигрыш Тотошеньки. Он в другой раз дом проиграет, вот нисколько их не пожалею!

Кстати, деньги надо в банк отнести. За сто далеров и зарезать могут. Вот оставлю себе тридцать далеров, а сто с мелочью положу. И туда же свидетельство о браке. Не пригодится.

Комнатку сняла в доме еще не старой донны, у которой дочь вышла замуж за катабского купца и уехала. Досталась мне замечательная светлая девичья спальня с розовыми в клеточку занавесками. Моя комнатка у тетки была меньше и намного хуже обставлена.

Дом стоял в переулочке за Почтовой, и вручив хозяйке задаток за месяц, я направилась на почту.

— Нам нужен сортировщик со знанием фулирского, катабского, чапильского, – сказал суровый почтмейстер.

— Справлюсь, у меня есть образование. Я закончила пансион при монастыре Уноа-Коэс, у нас и графские дочки учились.

— Хорошо, давайте рекомендации.

— Нет рекомендаций. Я нигде официально не работала, недавно приехала в столицу из провинции.

Почтмейстер тяжко вздохнул, будто подозревая меня во всех совершенных за последние полгода преступлениях. Из здания почты я вышла с контрактом. Три месяца испытательного срока и три далера в неделю.

Если хорошо буду справляться, обещали пять. К тому же выдают форменное платье, накидку и кепи, как у почтальонов. Еще и на одежду не тратиться! Просто замечательно! К тому же на почте строгий режим работы, с семи утра летом, с восьми зимой, и после четырех меня никто не будет задерживать, потому что почта закрывается.