Книга Племянница из провинции, страница 30 – Дина Зарубина

Даэнир еще раз прочел письмо. Кто-то водит его за нос. Или брат со своими вечными розыгрышами и мистификациями, или жена. Или они вдвоем, сговорившись сделать ему сюрприз. Неделя праздников! Дэн поежился. Он терпеть не мог дворцовые праздники.

Но людям нравилось. Наверное, потому что они не черные маги и у них не болит голова от шума, сутолоки, музыки и танцев. И людям рядом с ним плохо. Особо чувствительные сознание теряют, если он рядом постоит. Конечно, люди разные, некоторым что черный маг, что псина бродячая, лишайная и блохастая, эмоции примерно одинаковые. Пнуть и отвернуться.

Сам Даэнир предпочел бы хорошую книгу, бутылку красного и тарелку с нарезкой ветчины и сыра. И чтоб камин горел.

Впрочем, камин и вино имеется и здесь.

Бум с радостью составит ему компанию. Его жена отличалась на редкость бурным темпераментом и выражала свое недовольство киданием ваз и прочей посуды. Сейчас она снова беременна и крайне раздражительна.

В Опусе уже не удивляются, когда из пространства выпадают кувшины или подсвечники. Вежливо возвращают имущество в дом мага. В семье всякое бывает.

Да, он позовет Патрика и они проведут уютный вечер у камина. Патрик как раз в крепости, отдыхает после открытия портала.

* * *

За несколько дней я вполне освоилась. Мне нравилось само здание почты, нравилось сортировать письма, нравилось прохладным утром идти на службу.

Нравилось предполагать содержимое. Конверты тоже многое могли сказать, как и почерк отправителей. Вот это письмо в лиловом конверте писала какая-нибудь старушка, судя по нетвердой руке и старомодным завитушкам. Внуку пишет в столицу. А это, в простом белом конверте, письмо деловое, сухое и холодное. Даже на ощупь холодное. Гадость какая-нибудь внутри, вроде известия о банкротстве или смерти.

С сослуживцами было… по-разному. Если донна Роза охотно объясняла и подсказывала, то донна Марика поджимала губы и шипела, что понабрали тут всяких, не умеющих пользоваться справочниками. Но, к моему удивлению, донна сама постоянно ныряла в гроссбух, боясь ошибиться. Она не помнила ни одного почтового узла, кроме самых крупных, и долго высчитывала стоимость отправки. У ее окошечка всегда стояла очередь. Донна Роза справлялась с очередью на считанные минуты, находила время помочь мне и поболтать между делом.

Донна Марика предпочитала сидеть в зале, а в отсутствие клиентов доставала вязание. Только если накапливалась совсем уж большая гора, дон Ливано отправлял ее на помощь. Донна Роза работала тут шесть лет, а донна Марика, к моему удивлению, пятнадцать.

Дон Кулас, мужчина лет сорока, мне никогда не помогал, если не сидел в зале, то находился в комнате персонала и пил крепкий чай. Правда, чай сильно пах спиртным, а нос дона к концу рабочего дня становился заметно краснее. На приветствия он отвечал сухим кивком, так что больше я ничего о нем сказать не могла, мы и несколькими словами не перебросились.

— Донна Эухения! – визгливый голос донны Марики заставил меня поднять голову от очередного письма. – Подойдите сюда!

Опять кто-то принес письмо на другом языке. Если остальные более-менее разбирали название городов, то незнакомые закорючки вызывали у донны Марики откровенную ненависть. Она распространялась и на меня, ведь я умела то, чего не умеет она, старейшая сотрудница почты.