Книга Племянница из провинции, страница 90 – Дина Зарубина

Камилло заметил девушку и вразвалочку проследовал за ними до академии. Скормив два крейцера первому попавшемуся под руку студенту, выяснил, что профессор Ямбир редкостная зануда, придирчивый мозгоклюй и брюзга. Пожалуй, он не любовник Эухении, решил оруженосец. Это уж чересчур.

Через полтора часа девушка вышла из ворот академии и быстрым шагом направилась к дому. Да что ж она так бегает, у нее помело под юбкой, что ли? Камилло прибавил шагу, и вывернув из-за угла, успел увидеть возникшие перед девушкой две тени. А потом тонкая фигурка упала на мостовую, раскинув руки.

Похищение? Ах вы, мрази!

Камилло никогда не был робкого десятка, поэтому выхватил кинжал и ринулся на похитителей. Еще лепят на себя артефекты сокрытия, мерзавцы! Ничего, он на слух не жалуется, винтокрыла на писк сбивает! Одного завалил сразу, наемник не ждал нападения. С вторым пришлось повозиться, верткая оказалась сволочь. Но и его Камилло достал. Хромающий наемник поспешил юркнуть в подворотню и сбежать через проходной двор. Крысы помоечные!

Камилло вытер кинжал об одежду поверженного врага и склонился над девушкой. Принюхался. Легкий запах грозы: артефактом приложили, не иначе.

А тощая какая! Камилло без труда подхватил легкое тело и засвистел, подзывая извозчика. Наемная пролетка покатилась к реке.

Шпион сжал кулаки и разразился ругательствами. Да что за наемники в столице? Соплячье! Украсть девчонку не могут! Надо срочно доложить господину. Он покинул облюбованный угол Горчичной улицы и скрылся в переулках. Камилло считался лучшим и самым ловким среди добытчиков огнероек, восьмилапа мог завалить в одиночку. Шпион об этом не догадывался. Где восьмилапы и где столица?

Через десять минут на труп наткнулись вездесущие мальчишки. Откуда-то набежала толпа зевак. Через двадцать минут прибыл патруль, разогнал сборище и забрал труп.

Через три часа идущий с занятий профессор Ямбир неодобрительно покосился на кровавую лужу, не засыпанную песком из-за лени дворника.

* * *

Голова болела. Состояние было гадостное. Так, что я помню? После лекции побежала за почтой магистра, но до Почтовой не дошла. Передо мной вынырнули двое мужчин, а дальше темнота.

На меня снова напали? Ну, что за сволочи! Уже и пройти по улице нельзя одинокой девушке! Правда, состояние было получше, чем в первый раз. Или привыкаю, или меня не били с такой силой, как тогда.

Глаза удалось открыть без труда.

— Очнулась, – сидевшая возле кровати женщина в белом фартуке ловко подняла мою голову и подсунула поильник к губам.

Вкусная кисленькая жидкость взбодрила меня, я начала осматриваться. Очень большая, красивая комната, широкая мягкая кровать, портьеры из переливающейся на свету жаккардовой ткани, ковер на полу. Не больница. Я знаю, как выглядят больницы, мы в пансионе три дня в неделю там работали. Это скудость, серость, голые стены, убийственный запах боли и страдания, трав и нечистот.

— Где я? – последовал законный вопрос.

— Скажу целителю, что вы очнулись, лежите спокойно и не волнуйтесь, вы в безопасности, – сиделка поправила подушку и вышла, бесшумно прикрыв белую с позолотой дверь.

Белую? С позолотой? На Почтовой красят двери немаркими красками: в синий, серый, коричневый цвет. Белый отмывать замучишься. Ручка двери представляла собой позолоченное крылышко. А прохлада подушки свидетельствовала о дорогущем атласе, пошедшем на наволочку.