Книга Белка на метле, страница 24 – Анна Леденцовская

— Так пусть вон с дворничихой твоей округу метут да гребут, — посоветовала зеркальная старушенция. — Померзнут, наработаются, так и решат, что она во всем виновата. Глядишь, еще и разругаются меж собой. То-то веселье будет. Да еще не забудь сказать, что Белкина-то деньги получит, а эти дурынды задаром работать будут. Хи-хи-хи.

Мысль показалась ведьме дельной, а гонцом с плохими вестями, радуясь предстоящей пакости, она отправила несчастного Павлентия с лысым, как у крысы, хвостом.

— И не надейся, что отрастет быстро, — пообещала она фамильяру. — Пусть хоть совсем отвалится на морозе. Будешь знать, как вовремя не докладывать.

Однако, как всегда бывает в отношении русских женщин, Матильда просчиталась. Павлентия жалели все. На хвост сообща связали пестренький теплый шерстяной чехольчик и украсили его бусинками. А снег институтки вышли грести спозаранку с песнями, которым научила их Ольга.

Утром под окнами спящей ведьмы дружно шваркнули по снегу тринадцать лопат и тринадцать же глоток мелодично, но громко затянули «Ой, мороз, мороз».

Впрочем, сколько бы ни злилась мадам Пшиляковская, даже ей пришлось признать, что Ольгина идея насчет ручейка себя оправдала. В этом плавном и стройном танце-игре даже выбивающаяся из общей массы фигура дворничихи выглядела вполне гармонично. Этакая вишенка на торте из прелестных выпускниц.

Ведьма даже пошла на уступки в отношении платья для Белкиной, разрешив оставить только цвета и ткань, а корсет и фижмы убрать. Все же Матильда рассуждала здраво и практично. Дворничиха в фижмах больше походила на буфет, решивший прогуляться, чем на девушку, особенно рядом со стройными институтками.

Только ведьма не была бы собой, если бы за каждую уступку и послабление не мстила исподтишка в надежде поразвлечься и продемонстрировать, кто тут хозяйка положения. Доставалось всем: и девушкам, и Белкиной, и, конечно, несчастному Павлентию, все время попадавшему под горячую руку.

После приснопамятной побудки первое, что предприняла ректор, — это поменяла состав зелий. Точнее даже, не поменяла, а чуть-чуть усовершенствовала.

Потом они с Миль-Тиль знатно развлеклись, наблюдая, как, выпив утреннюю порцию микстур красоты, несносные девчонки решили подкрепиться припрятанными сладостями, вопреки ее запрету. После первого же кусочка запрещенного лакомства у бунтарок склеило рот и резко обострилось обоняние. Какие же ароматы начали издавать воспитанницы академии после этого — ни в сказке сказать, ни пером описать. При этом свой запах ни одна не чувствовала, зато, выпучив глаза и задыхаясь, каждая шарахалась от товарок.

— Все сделано для вашей же пользы, — менторским тоном вещала потом довольная ректор в столовой, ехидно улыбаясь и демонстрируя барышням, голодным после ставшей привычной трудотерапии, сверкающие магией флакончики. — Есть вы сможете только то, что вам подают согласно разработанному для каждой меню. Я понимаю, что соблазн велик, но мне не хотелось бы, чтобы в самый ответственный момент вы испортили о себе впечатление и опозорились. И конечно, Ольги Белкиной это не касается, поскольку договор с ней заключен на других условиях.

Об этих репрессиях сама Оля узнала позже, как раз на танцевальной репетиции. Ароматные, как бомжи, девчонки смотрели на нее волком, к тому же и произнести ничего не могли, а для женщины не высказать претензию здесь и сейчас — тоже та еще пытка.