Книга Крик души, или Я другая, страница 30 – Ани Вебр

Королевская чета расположилась на специальном балконе замка — он нависал над ареной, словно хищная птица, готовая в любой момент сорваться вниз. Резные балюстрады отбрасывали на лица правителей узорчатые тени, делая их черты резче, почти карикатурными. Все остальные места вокруг арены занимали ступенчатые лавочки — грубые, вытесанные из того же тёмного камня. Они были забиты ирлингами: кто-то сидел, выпрямившись, с напряжённой спиной, кто-то перешёптывался, прикрывая рот ладонью, а кто-то просто смотрел вперёд с пустым, застывшим взглядом, будто уже знал, что увидит нечто, что изменит его навсегда. Воздух над толпой дрожал от напряжения, смешанного с предвкушением, и пах железом, пылью и чем-то ещё — чем-то острым, похожим на запах грозы перед бурей.

По кругу арены стояли стражи с мечами на поясе и луками на изготовку — тетивы были натянуты, стрелы смотрели прямо в центр, готовые сорваться с места по одному лишь знаку. Их позы были спокойными, почти расслабленными, но в этой расслабленности чувствовалась смертельная собранность: они были похожи на волков, которые притворяются спящими, но на самом деле следят за каждым движением добычи. Димитриса здесь действительно опасались — и не без оснований.

Я прошла в центр арены и замерла в ожидании, чувствуя, как холодный камень пробирается сквозь подошвы сапог, словно хочет остудить жар, уже разгоравшийся внутри. Вспоминала, как, будучи на моём месте, вёл себя Димитрис: расхаживал по арене, будто это была его личная сцена, демонстрировал зрителям себя и свою силу, играл с толпой, как кот с мышью. Окинула присутствующих взглядом и представила эту картину: вот я расхаживаю, вскидываю руки, ловлю восхищённые взгляды… Тряхнула головой, прогоняя видение. Это было бы не просто комично — это было бы нелепо. Я не для этого сюда пришла.

Двое стражников вывели демона и вручили ему меч. Сталь глухо звякнула, и этот звук отозвался где-то внутри, как эхо старого кошмара. И вновь картинка избитого Камиля встала перед глазами — его бессильно повисшая рука, кровь, стекающая по камню, и тишина, которая была страшнее любого крика. Димитрис выглядел вполне здоровым и полным сил: его плечи были расправлены, мышцы перекатывались под кожей, а в глазах горел тот самый знакомый огонёк — огонёк человека, который наконец-то снова чувствует себя живым. Стражники удалились, ступая так тихо, будто боялись нарушить хрупкое равновесие, и я подошла ближе, сокращая дистанцию не только физическую, но и ту, невидимую, что разделяла нас.

— Будешь красоваться перед публикой или сразу перейдём к делу? — спросила тихо, чтобы услышал только он. Голос прозвучал спокойно, почти буднично, но внутри всё дрожало от предвкушения.

— Пожалуй, сегодня воздержусь, — улыбался, демонстрируя белые и ровные зубы. В этой улыбке не было насмешки — скорее, лёгкая ирония над самим собой, над тем, как легко он когда-то поддавался желанию произвести впечатление.

— Как хочешь, — ослепительно улыбнулась в ответ и уже для всех заговорила громко, так, чтобы слова долетели до самых дальних рядов: — Уважаемые зрители! Поединок между мной — Ксенией Орельской — и демоном Димитрисом будет длиться двадцать минут. Разрешается наносить только лёгкие ранения. По завершении боя победителем станет тот, на ком будет меньше ран.