Книга Твой выбор, детка, страница 11 – Александра Ветрова

Но я не сказала.

Потому что если скажу — всё изменится. И мы либо станем семьёй, либо врагами. Третьего не дано.

— Я не могу сейчас, — прошептала я. — Пожалуйста. Не сейчас.

Он смотрел на меня. Долго. Потом взял моё лицо в ладони — осторожно, будто я была из стекла — и поцеловал.

Поцелуй был не таким, как я помнила. Три года назад он целовал требовательно, беря, не спрашивая. Сейчас он целовал так, будто извинялся. Будто просил прощения за всё, что не успел дать. Губы двигались медленно, изучая меня заново. Я чувствовала вибрацию его тела — как дрожит большая машина на холостом ходу.

И я ответила.

Потому что врать себе глупо. Потому что я хотела этого три года. Потому что на веранде, под фальшивыми звёздами, пахло кедром и табаком, и он был рядом — настоящий, живой, мой.

Он отстранился первым. Провёл большим пальцем по моей нижней губе, стирая помаду.

— Я подожду, — сказал он. — Но недолго. Твоё молчание убивает нас обоих. Решайся, Лиза. Делай свой выбор.

Он ушёл в зал, оставив меня одну на веранде.

Я надела его пиджак. Вдохнула запах. И заплакала — тихо, беззвучно, впервые за долгое время не сдерживаясь.

Дома Мира спала, раскинувшись звездой на моей кровати (она перебралась туда, пока меня не было). Я села на пол и смотрела на неё. Тёмные ресницы, пухлые губы, такая беззащитная, что сердце разрывалось.

Она была двойняшкой Саши. Не копией — что-то от меня тоже было: форма глаз, цвет волос (мои, русые, у Миры были темнее — его), привычка кусать губу, когда сосредоточена. Но главное — выражение лица, когда она злилась. Точь-в-точь Саша в свои двадцать пять, когда ему не давали повышения.

Я достала телефон. Открыла чат с Мариной (мы обменялись номерами после того, как она принесла мне кофе).

Я: Ты сказала, что Саша изменился. Как именно?

Ответ пришёл через минуту.

Марина: Он перестал жить, Лиза. По-настоящему. Он ходил на работу, зарабатывал деньги, покупал дорогие машины, но внутри был мёртв. Его психолог сказала, что он пережил «эмоциональную смерть» после того, как ты ушла. Он не спал, не ел, не хотел никого видеть. Я боялась, что он покончит с собой.

Марина: А потом он нашёл твоё личное дело. И ожил. Злой, бешеный, одержимый — но живой. Он сказал: «Она вернётся. Я сделаю так, чтобы она вернулась».

Марина: Лиза, что между вами произошло?

Я не ответила. Выключила телефон и легла на пол рядом с кроватью Миры. Матрас был слишком мягким для моей спины, но это было неважно.

Я думала: что я сделала? Ушла, чтобы защитить её от человека, который, как мне казалось, никогда не сможет быть отцом. Но если он носил кольцо три года — может, я ошиблась?

И если я ошиблась, то украла у Миры пять лет жизни с отцом. С человеком, который хотел сделать мне предложение. Который искал меня. Который не спал по ночам, потому что я разбила ему сердце.

Как жить с такой ошибкой?

Я не знала.

Следующие три недели прошли в странном режиме: работа, дом, Мира, Саша — четыре точки, между которыми я металась, как загнанная лошадь. Он больше не приставал с расспросами. Не трогал. Не целовал. Но смотрел.

Он смотрел всегда. В переговорной, в коридоре, в лифте — его взгляд был везде. Тяжёлый, изучающий, как рентген.

— Вы так смотрите на неё, как на десерт, который нельзя трогать, — бросила Марина ему на планёрке. Все засмеялись. Саша не улыбнулся.