Книга Хулиган. Его принцесса, страница 200 – Эла Герс

Все ему, конечно, поверили.

И они продолжали верить, что я действительно болела, когда я отказывалась от еды, ссылаясь на отсутствие аппетита из-за болезни, и когда у меня появились синяки под глазами от плохого сна или вовсе его отсутствия.

Я перевела взгляд со своего отражения на покрытыесвежими шрамамиладони.

Рваные раны на них были неглубокими, но доктор дал указания Глебу и Харитону ежедневно обрабатывать и перевязывать их. А уже вчера раны поверхностно затянулись, а потому Глеб счел возможным снять повязки.

Чем дольше я смотрела на них, тем сильнее сжималась моя грудь, словно на нее давил стокилограммовый груз боли и нескончаемых страданий.

А только я устало закрыла глаза, как мой покой нарушили:

— Татьяна, вот ваше платье.

Мои глаза распахнулись и я тут же перекинула волосы вперед, чтобы скрыть следы на шее от глаз горничной. Никто, кроме Глеба и Харитона, о них так и не узнал. Никто не знал о том, какой вред нанесла мне собственная мать. И так должно было оставаться впредь.

Когда я была в Японии, скрывать их от семьи и родственников было достаточно легко. Я либо просто не выходила из комнаты, либо прикрывала шею шарфом, благо на улице была зима.

Но теперь, когда мы находились в России, в отеле и близился благотворительный бал, приходилось заниматься их тщательной масскировкой.

Я перевела взгляд со своего отражения на горничную.

— Спасибо, оставьте на кровати.

Когда она ушла, я обратила внимание на принесенное платье. Это было красивое кремовое платье с высокой горловиной, украшенное кружевными аппликациями из бисера, с юбкой А-силуэта и разрезом спереди. Я должна была надеть другое платье, но оно быоткрыло мои синяки, поэтому выбор пришлось изменить. Повезло, что Анна Максимовна включила это платье в мой новый гардероб.

Я совсем не была готова выйти в свет, а время неумоливо близилось к пяти часам. Всего четыре часа и начнется бал. Быстро вздохнув, я пошла принимать долгую успокаивающую ванну, надеясь, что она поможет хоть немного восстановить мои потрепанные семьей нервы.

А когда я вышла, меня уже ожидал стилист, нанятый для меня лично Глебом. Молча она помогла мне с макияжем и прической, а как только закончила, то не стала медлить и вышла из номера, никак не отреагировав на мои синяки.

Оценив свое отражение, я удостоверилась в ее безусловном профессионализме.

Благодаря ей, я снова выглядела почти… живой.

Слезы начали наполнять мои глаза и я вынуждено задрала голову к потолку и стала часто-часто моргать, чтобы не испортить только что сделанный макияж.

Быстро взяв себя в руки и отвернувшись, я схватила свой телефон со стола. Данил по-прежнему не писал мне. И не звонил. Последнее сообщение он прислал мне после того, как я позвонила ему в первый день пребывания в Японии, сказав, что ложился спать. С тех пор не пришло ни одного сообщения.

Я пыталась побороть нарастающее беспокойство.

Может быть, он просто потерял свой телефон?

Или его телефон сломался?

А может, он был слишком занят, готовясь к Новому году со своей семьей.

Я снова обеляла его в своих глазах.

И я так устала от этого…

Устала оправдывать его промахи…

Мне нужно было, чтобы он был здесь.

Мне нужно было увидеть его.

Он был мне нужен.

Если он не придет сегодня, значит… все будет кончено.