Книга Хулиган. Его принцесса, страница 244 – Эла Герс

Все утро я только и делала, что думала об ужине с Глебом. Когда Уля и Ксюша ушли на обед, я отправилась в туалет, чтобы привести себя в порядок.

Мои руки были сжаты в кулаки, а я изо всех сил пыталась их разжать. Но одна только мысль о встрече с Глебом повергала меня в губительную панику и я отчаянно пыталась сосредоточиться на том, чтобы не потерять самообладание. После той ситуации с матерью отношение Глеба ко мне стало еще более неприятным.

И меньше всего Глебу хотелось бы, чтобы я добавила новых шрамов своим ладоням.

Я не должна была больше злить его.

Это потребовало усилий, но мне удалось успокоиться. Я вышла из туалета, делая глубокие, успокаивающие вдохи.

В коридоре было удивительно тихо, все студенты, должно быть, ушли на обед, но у окна стояла одинокая фигура. Он стоял ко мне спиной, скрывая свое лицо, но я бы узнала эту позу и эти грязно-светлые волосы из тысячи.

Это был не кто иной, как Рябинин Владислав, младший из наших хулиганов.

Стараясь не смотреть на него, я сосредоточилась на том, чтобы поскорее добраться до кафетерия. Рябинин смотрел в окно, но, услышав мои шаги, обернулся и встретился со мной взглядом.

Он выглядел удивленным.

И я, признаться, тоже.

Я ожидала увидеть его в ужасных синяках и ссадинах после произошедшего с ним в стенах того подпольного клуба, который Громов грозился сжечь дотла, но ничего такого не заметила.

Видимо, те недели, что он провел в стенах больнице под надсмотром своим заботливых друзей — пошли ему на пользу и помогли быстро встать на ноги.

Влад вдруг ухмыльнулся и эта ухмылка не предвещала мне ничего хорошего.

И как раз когда я собиралась пройти мимо него, он ожидаемо преградил мне дорогу.

— Как жизнь, Градова? — спросил он с презрением в голосе. — А еще лучше — как твоя личная жизнь?

Я не дала себе сглотнуть, не позволил себе показать свой страх. Расправив плечи и вздернув подбородок, я бесстрашно уставилась на него в ответ.

Данил не мог ему рассказать.

Нет.

Данил не мог…

Я отказывалась верить, что он мог проболтаться. В конце концов, он хранил наши секреты все эти годы.

Но Рябинин был умным. Очень умным. Он мог догадаться и сам.

Что уж говорить, если догадался Череп, то об этом должны были знать уже все…

И всё же этому, как его назвал Громов, малышу, этому первокурснику явно нужно было знать свое место и проявлять уважением к старших.

Я улыбнулась и сделала шаг к нему, отчего его наглая ухмылка померкла.

Склонив голову набок, я тихо и с улыбкой спросила:

— А тебе то что до этого, малыш?

Его взгляд в мгновение ока стал ледяным.

— Не называй меня так.

— А ты не разговаривай со мной, — ответила я, все еще мягким, но угрожающим голосом. — Мы с тобой не друзья.

Он долго смотрел на меня.

Затем его руки легли мне на плечи и он грубо толкнул меня к ближайшей стене.

— Что если я хочу стать твоим другом? — прошептал он, его губы почти касались моих. — Или кем-то более близким?

Я, честно, пыталась сдержать смех, но он всё же взял надо мной вверх, отчего я заливисто рассмеялась.

Я смеялась так громко и так сильно, что Рябинин отпустил меня и сделал быстрый шаг назад.

— Спасибо тебе, — пробормотала я спустя какое-то время, вытирая уголки глаз от проступивших слез. — Я давно так не смеялась. Ты только что сделал мой паршивый день чуточку лучше. Еще раз спасибо.