Книга Хулиган. Его принцесса, страница 267 – Эла Герс

Он заехал в ближайший двор и заглушил мотор.

— Это он? — спросил Данил, прежде шумно выдохнув. — Это был Глеб, да?

Сжав руки в кулаки, я покачала головой и отчасти не соврала, за рулем ведь был не мой брат.

— Градова, не смей мне врать. Я знаю это выражение твоего лица. И единственный человек, который мог его вызвать, — это твой ублюдок брат.

И он был прав. Данил хорошо знал меня, даже если я больше не была частью его жизни, как и он частью моей…

— Не лезь не в свое дело, — холодно ответила я, глядя ему прямо в глаза, стараясь быть сильной и храброй.

И тут, к моему шоку, Громов подался вперед, обхватив рукой мою шею сзади.

— Не отталкивай меня, — нежно прошептал он. — Ты все время отталкиваешь меня, Таня, — я затаила дыхание, а он продолжил тем же мягким голосом: — Ты знаешь, как с тобой трудно? Но даже несмотря на это я ловлю себя на том, чтохочу от тебя большего. Жалко, правда?

Нет. Он не был жалким. Он никогда не был жалким для меня.

Не дав мне возможности ответить, он продолжил говорить:

— Ты никогда не говорила, что любишь меня, — сказал он грустным голосом, от которого у меня защемило сердце. — Ксюша сказала мне, что любит Лешу, но девушка, которую люблю я, мне этого ни разу не сказала. Ни разу.

Я не знала, что ответить.

Что я могла сказать, если Глеб всё уже решил за меня…

— У меня сейчас столько дел, с которыми нужно разобраться. Проблемы Влада, депрессия Леши, вспыльчивость Черепа… не говоря уже о том, что в моей семье творится черт знает что. Я всё свое время пытаюсь разобраться со всем этим. Но даже когда я занят, я постоянно думаю о тебе, Таня. Я думал о том, как я с тобой обошелся. И ты была права. Я не смог поставить тебя на первое место, хотя должен был. Так что, возможно, ты и права, что бросила меня.

Он притянул меня ближе, обеими руками обхватив мою шею.

— Но я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, — умолял он.

У меня запершило в горле от захлестнувших чувств.

— Данил… — прошептала я.

— Я никогда не хотел, чтобы ты меня ненавидела.

— Я не ненавижу тебя, Данил, — призналась я, хотядля общего блага стоило бы соврать.

— Тогда позволь мне помочь, — горячо выпалил он. — Позволь мне помочь тебе. Позволь мне сделать для тебя хотя бы это. Позволь мне всё исправить.

Я не могла сейчас заплакать. Только не перед ним. Я себе запретила это.

Даже если бы меня стали душить непролитые слезы — я бы не заплакала.

Слезы — это признак бессилия. Признак чувств, которых я не должна была показывать, заперев их глубоко в себе, в самом потайном уголке своей души.

Убрав его руки от себя, я лишь покачала головой.

— Ты не можешь мне помочь, Данил.

— Я могу хотя бы попытаться.

— Ты ничего не можешь сделать, — упрямо стояла на своем.

— Я могу защитить тебя! — сердито бросил он. — Я могу защитить тебя даже от Глеба.

С меня было достаточно. Хватит. Я больше не могла сдерживать себя. Я была на грани собственных сил. Если он продолжит говорить, мой контроль рухнет.

— Мне не нужна твоя защита, — твердо отрезала я, смотря ему прямо в глаза. — И мне не нужен ты.

Его глаза вспыхнули.

Несколько неимоверно долгих секунду, казавшихся вечностью, он буравил меня ненавистным взглядом, а затем открыл дверь со своей стороны.

— Скажи честно — ты плакала, когда рассталась со мной? — в сердцах выпалил он, прежде чем выйти вместе с моей душой. — Ты хотя бы любила меня? — спросил он и мое сердце сжалось от горького презрения в его взгляд. — Потому что глядя на тебя сейчас, я могу сделать вывод, что нет — не плакала, и нет — не любила…