Книга Хулиган. Его принцесса, страница 324 – Эла Герс

Из тени сада тут же появился телохранитель Глеба, прицелившись в меня с пистолета. И в то же время сбоку от него материализовался Вениамин, но уже со своим пистолетом, направленным в его голову. Но всё это прошло мимо меня, потому что все мои мысли были заняты другим.

— Ты смеешь смеяться? — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, не обращая внимания ни на что вокруг себя, даже на дуло пистолета, всё еще смотрящего прямо на меня. — Ты, ублюдок, смеешь смеяться надо мной?!

— Не надо, — пробормотал Глеб, махнув рукой своему человеку. — Опусти пистолет, Харитон.

Телохранитель тут же выполнил его приказ и снова скрылся в тени. Вениамин тоже опустил пистолет, но не думал уходить.

— Ты, который подарил ей только боль и страдания, смеешь, сука, смеяться надо мной?! — гневно прорычал я.

Глаза Глеба вспыхнули и я понял, чтозадел его за живое.

— Убери от меня свои руки, — холодно произнес он.

— Данил Денисович, пожалуйста, отпустите его, — попросил Вениамин, неторопливо приближаясь ко мне. — Ваши родители уже, должно быть, потеряли вас. Вы должны вернуться.

Блять…

Блять!

Я усилием воли заставил себя отпустить Градова, потому что Вениамин был прав. Я не мог устроить здесь сцену. Хотел, но не мог…

Отступая назад и не сводя с него пристального взгляда, я делал всё возможное, что только было в моих силах, чтобы не наброситься на этого ублюдка и не забить его до смерти.

Глеб выпрямился, разгладил пиджак и одарил меня взглядом, способным в мгновение ока превратить текущую реку в ледяной каток.

— Ты ничего не знаешь, Данил. Ни-че-го! — сказал он, не скрывая глубокой стали в голосе. — И ты не в праве судить меня, не зная правды…

Затем Глеб развернулся и вошел в дверь, оставив меня позади, разгневанного и сбитого с толку.

POV Таня

— Эдик, убери, пожалуйста, свою обувь со стола, — попросила я, стараясь не выдать раздражения, пока заканчивала работу с документами. — И, пожалуйста, закончи свою работу. Я не знаю, почему ты второй раз баллотировался и как тебя вообще выбрали в качестве представителя курса, но Бога ради, делай уже свою работу.

Он даже не услышал меня.

Этот придурок сидел в наушниках, закрыв глаза и качая головой в такт музыке.

Раздражение в сочетании с недосыпом и беспокойством заставили меня взять ручку и бросить ее в него. Я с мрачным удовлетворением наблюдала, как она отрикошетила от его лба, побудив Эдика открыть глаза и рывком вскочить со своего стула, быстро скинув наушники.

— Какого хрена, Градова?! — прорычал он, потирая лоб так, будто я в него кирпичом зарядила.

— Вот именно — какого хрена? — огрызнулась я. — Я едва выспалась прошлой ночью и работаю сейчас, в то время как ты сидишь здесь и ни черта не делаешь. Радуйся, что в тебя прилетела всего лишь ручка, а не что-нибудь потяжелее.

— А кто виноват в том, что ты не выспалась? — гневно пробурчал этот придурок, убирая руку ото лба.

— А кто виноват в том, что ты стал представителем студенческого совета?

— Знаешь, что, — сверкнул он возмущенными глазами. — Мне надоело это терпеть. У тебя ж вроде предки в Японии живут, разве в японской культуре не делается акцент на уважении и иерархии?

— Мы не в Японии, а ты не японец, — я тоже встала, в гневе хлопнув руками по столу. И тут же пожалела об этом, когда боль распространилась от моих ладоней вверх по рукам. — И кто бы говорил о неуважении!