Книга Хулиган. Его принцесса, страница 332 – Эла Герс

— Я столько раз подводил тебя, — сокрушенно прошептал он. — Не раз и не два. В каком-то смысле это всё на моей совести. Потому что я отпустил тебя. Потому что я не видел, что с тобой происходит. Потому что я тоже причинил тебе боль.

Его руки вдруг отпустили меня и я, испуганно вздрогнув, подняла глаза.

— Я не смог помочь Леше. И я не смог помочь тебе… Я так старался поступить правильно, но в итоге я же всё и испортил.

Нет…

Это было не так.

Он был неправ.

Он не мог ничего поделать.

— Я слишком поздно узнал, что жизнь Леши пошла наперекосяк. Я опоздал, — продолжал Данил говорить.

Его взгляд стал рассеянным, а выражение лица — отстраненным.

Слезы продолжали беззвучно катиться по моим щекам.

Я теряла его…

— И для тебя я тоже опоздал, — сокрушенно прохрипел он севшим голосом.

— Данил… — я потянулась к нему, но он отстранился.

Затем он открыл дверь и молча вышел из моей машины.

И, возможно, из моей жизни.

*Таня в возрасте двенадцати лет*

Звук открывающейся двери спальни отвлек Таню от учебника.

Она села на кровати, отложив книгу в сторону, и увидела в дверном проеме свою мать, от одного взгляда на которую по ее позвоночнику побежала дрожь.

— М… Мама? — прошептала она.

Лицо ее было наполнено яростью, глаза безумны. Мать сделала шаг к ней и Таня поняла, что она была здесь не для того, чтобы поздравить дочку с днем рождения.

“Только не сегодня”, - взмолилась Таня про себя. — “Пожалуйста, только не сегодня.”

Таня знала, что ей нужно было бежать.

Но ее мать была слишком быстрой, а бежать было просто некуда.

— Мама, — повторила Таня со слезами на глазах, когда мать схватила ее за волосы.

Но мать была глуха к крикам и мольбам дочери.

Она стащила Таню за волосы с кровати и повалила на пол.

С яростным воплем она склонилась над дочерью и, сжав в кулаке ее рубашку, другой рукой принялась бить ее по лицу.

Таня подняла руки в попытке защититься, но это только сильнее разозлило женщину. Прекратив град из пощечин, она начала пинать ее ногами по ребрам.

Свернувшись в клубок, Таня ждала, когда мать устанет и оставит ее в покое. Она плакала и стонала от боли, пока ее сознание постепенно угасало. И когда мир наконец померк, последнее, что увидела Таня, прежде чем чернота окончательно поглотила ее, — было лицо матери, искаженное и багровое от ярости.

Когда она пришла в себя, мать смотрела на нее с другого конца комнаты. На лице женщины можно было без труда считать беспокойство, но когда она увидела, что ее дочь проснулась, то поднялась на ноги и неторопливо направилась к Тане.

— Нам нужно убрать эти синяки с твоего лица, — холодно пробормотала она, силой потянув Таню в ванную. — Скоро начнется вечеринка по случаю твоего дня рождения. У тебя не должно быть синяков.

— Ма-ма…

Ее слова оборвались, когда мать внезапно швырнула ее в ванну, наполненную ледяной водой. Таня пыталась вынырнуть и, как только ей удалось это сделать, мать снова погрузила ее с головой в воду.

— Не дергайся! — прошипела она.

Таня замахала руками, пытаясь выбраться из воды, но ей не позволяли этого.

Ее легкие горели, отчаянно нуждаясь в воздухе.

Как и горела ее кожа от запредельного холода воды.

Изо всех сил Таня пыталась выбраться из воды, чтобы позвать на помощь, потому что понимала, что могла умереть, если этого не сделает.