Книга Хулиган. Его принцесса, страница 337 – Эла Герс

— Я дам ей всё…

— Я позаботился о том, чтобы Таню и словом никто не обижал ни в школе, ни в универе, ни в любой компании, где она появлялась. За ней всегда присматривали мои люди, которые обо всем мне докладывали. Кстати, прими мою благодарность за заботу о Еремееве. Но если бы это был я, у него бы не осталось ни копейки за душой.

— Глеб…

— И ты. Я не знаю, почему моим людям потребовалось так много времени, чтобы сообщить мне, что ты встречаешься с моей сестрой, но я знаю, что ей было больно, когда ты снова предпочел ей своего дружка Орлова. Если бы моя сестра не любила тебя, я бы сделал всё, только чтобы ты отплатил за это пренебрежение.

— Глеб, твою мать, послушай….

— Я люблю свою сестру! — я отпрянула от стены, когда Глеб выпалил эти слова, будто взревев от внутренней боли, и этот звук, казалось, разорвал мое сердце. — Я всё время, что меня не было рядом, скучал по своей младшей сестре, но знал, что без меня она будет в безопасности. Я был причиной ее боли и того, почему наша мать желала ей смерти. Я, понимаешь?!И я до сих пор не могу смириться с тем, что это всё из-за меня! И что я не смог вовремя защитить свою сестру! Ты не представляешь, как меня убивало видеть ее ладони в крови и тот факт, что я слишком поздно понял, что она начала с собой творить! — охрипшим голосом кричал Глеб. — А знаешь, почему я начал вести себя с ней, как полный мудак? Чтобы она ненавидела меня, чтобы она без капли сожалению ушла из дома в свое светлое будущее, не скованное оковами семьи Градовых. Чтобы я не был причиной, по которой она захочет остаться в этой проклятой семье!

Мой разум отключился от последующих слов. Я отшатнулась в сторону на ватных ногах, сделала шаг куда-то, потом еще один, пытаясь отвлечься от боли и ужаса всех этих откровений.

И тут я на что-то наткнулась.

Я вздрогнула, подняла глаза и увидела перед собой Харитона.

— Пожалуйста, Татьяна Андреевна, вернитесь в свою комнату, — прошептал мужчина, накидывая свой теплый пиджак мне на плечи, и в его голосе, если бы я не была готова растечься лужей слез и горя, я бы заметила грусть. — Здесь холодно. Вы совсем замерзли и дрожите.

— Я хочу, чтобы ты оставил мою сестру в покое, — услышала я слова брата, доносящиеся из окна библиотеки.

Мои руки начали сжиматься в кулаки, но Харитон перехватил мои ладони, защищая их от моих ногтей. Тогда я неконтролируемое вонзила ногти в него. Это должно было быть очень больно, но он не показал никаких признаков боли.

— Нет, я этого не сделаю. Можешь…

Глеб не дал Данилу закончить:

— Я хочу, чтобы ты подумал о том, что ты только что узнал о моей семье, о Тане и обо мне. Я хочу, чтобы ты был уверен в своем желании быть с моей сестрой. Потому что на этот раз, если ты снова обидишь мою сестру, — я тебя уничтожу.

— Мне не нужно это время, — уверенно отрезал Данил.

— Это была не просьба, — заявил Глеб тихим, но жестким тоном.

— Пойдемте, — прошептал Харитон, а у меня и не было сил сопротивляться.

С затуманенным сознанием, неспособным думать ни о чем другом, кроме того, что я только что услышала, я позволила ему отвести меня обратно в дом.

Когда мы вошли в мою спальню, лицо Дианы было белым как полотно.

— Я позабочусь о ней, — неуверенным шепотом пробормотала она, отпуская Харитона.