Книга Хулиган. Его принцесса, страница 36 – Эла Герс

— Алексей, Данил, приятно видеть, что вы не забываете приходить в университет, — сказал наш препод, Кравцов Илья Артемович, как только вошел в аудиторию. — Пожалуйста, уберите обувь с парты. Спасибо

Я сощурил глаза, глядя на него и медленно убирая ноги на пол.

Надо же… А с Таней он был в более приподнятом настроении, улыбался даже…

Жжение, которое мне наконец удалось унять, вновь разгорелось. Да еще и с новой силой.

— Вот, — продолжил он, положив какие-то распечатки для каждого из нас. — Это тот материал, который вы пропустили и который будет на сессии. Советую со всей серьезностью отнестись к этой теме.

— Как-то многовато, вам не кажется? — прокомментировал я, постучав по верхушке стопки.

— Может быть, — согласился препод. — Подумайте об этом, когда в следующий раз захотите прогулять две недели занятий. Было бы куда проще — объясни я вам это на лекциях, а теперь вам придется разбираться в этом самостоятельно.

Леха, в свою очередь, едва взглянул на стопку или препода. Он просто продолжал смотреть в окно, мыслями находясь где-то совсем далеко от этого места.

— Но если у вас возникнут вопросы, вы знаете, где меня найти. Я всегда помогу.

— У меня есть к вам вопрос, — заявил я, когда Кравцов вернулся к своему столу.

Препод посмотрел на меня и глубоко вздохнул, подозревая, что вопрос будет не по теме.

— Я вас слушаю.

— Вы педофил?

Кравцов потеряно моргнул и переспросил:

— Простите?

— Нет, подождите. Это неправильный термин, — пробормотал я, в задумчивости потирая бровь. — Это эфебофилия, да? Когда интерес проявляется к человеку в возрасте от 16 до 20.

— О чем ты говоришь? — сдержанно прорычал он.

— Я говорю о красивых студентках, Илья Артемович. Вам ведь они нравятся? — я откинулся на спинку и ухмыльнулся.

Препод выглядел так, будто хотел ударить меня. Его губы были плотно сжаты, глаза пылали яростью и это еще больше забавляло меня. Пытаясь сдержать свой пыл, Кравцов глубоко вздохнул и сел на край стола.

— Не знаю, что на тебя нашло, Громов, но я не намерен заводить отношения со студентками. И более того, раз тебя так интересует этот вопрос, — меня не привлекают студентки. Я ясно выразился?

Мои губы дрогнули и я вымолвил:

— Кристально.

Препод еще немного посмотрел на меня, затем снова вздохнул, выпрямился и повернулся, чтобы написать что-то на доске.

— Но, допустим, вас привлечет одна из них, — вновь завел я этот разговор. — Вы будете ждать, пока она закончит универ, или…?

Громкий удар эхом разнесся по аудитории. Кравцов со всей силы ударил ладонью с мелом по доске. Обернувшись, он пронзил меня черным взглядом, который мог бы заставить любого человека съежиться от страха.

Но я был невозмутим. На его вспышку я лишь ухмыльнулся.

Но, похоже, Орлову, как и нашему двуличному преподу, осточертело мое поведение:

— Убирайся, Громов.

Я повернулся, чтобы посмотреть на лучшего друга, от которого никак не ожидал таких слов. Он был хмурым, но уже не вялым.

— Чего? — усмехнулся я, не веря собственным ушам.

Его глаза сузились до серых щелей.

— Ты в плохом настроении. Не надо проецировать его на преподавателе. Он просто делает свою работу.

— С каких это пор ты начал его защищать? — спросил я с недоверием.

— Просто иди и остынь.

Я сжал челюсти. Мы с Орловым смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Но в конце концов мне пришлось сдаться, потому что я был чертовой тряпкой, когда дело касалось моего лучшего друга.