Книга Не дам тебе сбежать, страница 3 – Хелен Кир

Яростный выдох через нос. Обжигает свирепым дыханием.

— Ты, думаешь особенная? Такая же, как все. Сама придешь.

— С чего это?

— Потому что так хочу. Только поэтому.

— Пошел ты, — пыхчу. — Ничего в тебе особенного, ясно? ЧСВ поглубже засунь и дрочить на себя перестань, может проще жить станет. Корона смотрю ни в одну дверь не входит. Так я тебе подправлю. Ты надутый индюк. Понял? — тарахчу. — На гандболисткое скудоумие делаю скидку, поэтому предпочту как можно скорее забыть ценное предложение.

— Ясно. Очень сильно ясно. Значит придется приложить немножечко усилий, — городит всякую чушь. — Чекай, — рычит Айдаров.

Обжигает взглядом. Коротко и зло проходится по моим губам влажным языком.

От неожиданности прибивает к холодной маслянистой краске на оштукатуренной стене. Я впадаю в оцепенение. Как он посмел? Молча хватаю воздух, яростно молчу.

Губы горят. Они отравлены его поцелуем.

— Айдаров! — кричат сверху.

Не отходит, так и стою распятая его телом.

— Я!

Глядя мне в глаза, откликается. Его фамилия внезапно по-новому резонирует. Слышала что-то от родителей, только теперь в мозгу щелкает: связано с чем-то нехорошим. Или я неправильно запомнила.

— Передумала? — вздергивает идеальную бровь.

— Ни. Ког. Да! — плююсь гневом. — Никогда к тебе не подойду. Даже если ты останешься последним парнем на земле.

— Мда? — бровь насмешливо взлетает.

— Запоминать нечего, — демонстративно вытираю рот тыльной стороной ладони. — Сплошная посредственность. Бог-Богдан! Слухи о тебе преувеличены! Целуешься — полное дерьмо! Слюни подбери и пропусти. Мне пора.

— Юль, ты чего? — растерянно смотрит Мила, протягивая стакан с кофе. — Ушиблась ртом? Что держишься-то?

Молча забираю напиток и киваю на аудиторию. Мол, идем, нечего стоять. Занимаем третью парту, распаковываемся. Подруга молчит. Я же пребываю почти в коматозном состоянии.

Однажды в детстве поторопилась выпить глоток чая. Но затянув жидкость, мгновенно ощутила, что она обжигающий. Я ошпарила рот, да. И теперь он горит точно также после поцелуя бессовестного буржуя. Как посмел? Гад! Ненавижу.

Богдан яд. Он может лишь только уничтожать. Не способен на гуманность в принципе. Уж наслышана о циничных гандболистах всякого. Проблема в том, что на этих парней не пожаловаться. Они обеспечивают универу победы и статус. Даже на занятия через раз ходят из-за частых тренировок и соревнований.

И в любом случае декан выберет не меня, идущую на красный диплом бюджетницу, а этих.

— Достаем ручки и тетради, а тем, кто считает себя лучше всех и не хочет развить мелкую моторику, записывающие устройства, — раздается стальной голос Вонсович. Преподша занимает место у трибуны. — Итак, ленивые студенты. Тема лекции теория Канта. Начинаем, неучи.

Я не способна воспринимать действительность.

Рассеянно вожу ручкой по листу. В лекцию не пытаюсь вникнуть, потому что смирилась с хаосом в мозге. Злюсь сама на себя, ну почему так? Неужели этот несчастный циник пошатнул существование? Нет же! Просто я не понимаю. Надо разобраться.

— Авдеева, — вскакиваю с места, смотрю на доцента. — Авдеева, Вас вызывает декан. Идите, решайте дела и возвращайтесь скорее. Пусть Федор Федорович не задерживает. Мои лекции уникальны.

— Я передам, — под тихие смешки над пафосной речью мегеры, пробираюсь сквозь ряды.