Книга Не дам тебе сбежать, страница 58 – Хелен Кир

В раздевалке никого. Роюсь в шкафу, вытаскиваю сумку.

— Богдан.

Юлька.

Внутри разрывается дрожащая струна. Разливается тепло. Бросаю шмот, разворачиваюсь. Лыба на все лицо. И чо за херня? Моя Авдеева со всех ног бежит, с гарью тормозит прямо передо мной. Вся перекошена и взорвана до мяса. Не успеваю сообразить и в мыслях отпиздить того, кто довел ее до такого состояния, как выхватываю по роже до звезд в глазах.

— Скотина! — по другой щеке. — Трепло! — толкает в грудь. — Ненавижу тебя!

— Ты чо? — языком нащупываю микротрещину в уголке рта. Слизываю кровь. — Озверела?

Юля так выкатывает глаза, что окончательно охреневаю. Это на нее наш секс так подействовал или может у нее этот. ПМС? За что отмудохала-то?

— Больше ко мне, — хрипит, — не подходи! Ясно?

Разворачивается на выход.

А вот это стопэ, сука. Что за новости? Догоняю, разворачиваю к себе и меня тоже в фарш разносит. Она попутала что ли? Не надо так со мной обращаться, я ей не додик какой.

Скрежещу зубами. Вжимаюсь в ее лоб своим. Больно вжимаюсь. Авдеева моя шипит.

— Рассказывай.

— Руки от меня убери!

Богдан поднимает ладони вверх и делает шаг назад. Он отступает под моей растущей истерикой, я не верю в его псевдо-пас.

— Убрал. Видишь, стою.

— Уходи. Больше не трогай меня. Знать тебя не желаю. Вали к своей Илоне.

— Ты в адеквате?

И это Айдаров мне говорит. Мне …

— Я вас видела, — хриплю перехваченным горлом. Мои связки до того напряжены, что сейчас просто лопнут. Больно. Как же мне больно! Стоило ли влюбляться в такого гада. — Подробный фотоотчет в постели с этой.

— Что за херня? — взрывается. — Забудь и не думай. Не было ничего.

— Сделать вид, что ничего не было? — взвизгиваю. — Она в твоей футболке!

Не знаю, почему еще не размозжила голову напористому говнюку. Он стоит, как ни в чем не бывало. Перебарываю в себе гулкие вибрации обиды с огромным трудом, понимаю — падать ниже некуда.

Айдаров использует всех без зазрения совести и ему не стыдно. Ему никак. Если внутри любого человека бьется сердце, то у Богдана лягуха болотная.

Скотина гулящая! Дать бы ему по башке ногой! С вертухи. Жалко, что не умею.

— Наплюй, Юль. Ничего такого не было. Какая футболка? Ты же знаешь, что нравишься мне.

Это даже смешно, ей-богу. Сдавленные истерические всхлипы, приправленные икающими бульками прорываются, сдержаться нет возможности.

— Богдан, нам изначально было не по пути. Толком не встречались, подумаешь, переспали, будет проще расстаться. Возвращайся к Илоне, — сжимаю зубы. — Раз ты ей так все еще доверяешь, что растрепал о нас. То есть, что у нас все было. Весь курс обсуждает.

— Стоять! Хватит барагозить.

Он подрывается за секунду. Отшвыривает сумку, что мешает плотно прижаться. Стискивает сильно, больно, давяще. По-другому Айдаров не умеет. Противостоять физически сложно, поэтому просто жду, когда отпустит.

Впивается в волосы на затылке. Глаза в глаза. Лед и боль. Треск. Полетели молнии.

Айдаров кипит. Он бурлит больше сотки градусов, сейчас рванет на ошметки. Я знаю эту злость, чувствовала не раз, но никогда не была ее источником. А сейчас …

— Я не дам тебе убежать! Ты моя. Поняла? Похрен на всех. Я разберусь за треп, Юль! — встряхивает. — Юля! Я никому ничего не говорил. Ты за кого меня принимаешь?