Книга Измена. Развод. Смерть, страница 36 – Елена Казанцева

Выхожу из машины и иду в стороны дверей. На входе охрана. Приходится предъявить свои документы, нас пропускают. Длинный коридор с множеством дверей. Подходим к одной из них. Возле нее стоит следователь. Здесь прохладно и пахнет какой-то химией.

И вот, наконец, нас приглашают. Стол с канавками, яркий свет. Возле меня санитар и патологоанатом. Суетятся, похоже, у них уже приготовлен нашатырный спирт.

— Я голову открывать не буду, прикрою то, что осталось от лица, — тихо говорит мне врач, — там смотреть не на что.

И он осторожно снимает простыню. Передо мной труп мужчины.

— Это не мой муж, — говорю я.

А потом протягиваю руку и сдергиваю простыню с трупа полностью.

Рядом стоит санитар с отвисшей челюстью, у него, видимо, когнитивный диссонанс, не каждый день женщина вот так трупы разглядывает.

— П-по-почему вы считаете, что это не труп вашего мужа, — удивленно спрашивает патологоанатом.

— Пестик не его, — тыкаю пальцем в причинное место трупа. — У моего мужа поменьше будет и тоньше.

Рядом фыркает, яки конь, Богдан, он, пряча улыбку, отворачивается.

— И как вы такое разглядели? — смотрит удивленно на меня патологоанатом.

— А что тут разглядывать, я на его писюльку двадцать лет смотрела.

Тут Богдан затрясся, и они со следователем выскочили из анатомички, как пробки из бутылки. Плохо им что ли стало? За дверями послышались булькающие звуки.

— Но нам прислали от стоматолога его рентгеновские снимки.

— Он заплатит стоматологу и тот подделает любые снимки.

— Можно конечно по тесту ДНК. Только где взять материал.

— Он делал тест ДНК детям, которые якобы родились от него, если вы запросите в лабораториях, то они вам дадут уже готовый результат. Вам надо будет только сличить с трупом.

— Вы очень умная женщина и хладнокровная, — патологоанатом с восхищением смотрит на меня.

— За прошедшие три дня это уже второй труп моего мужа, и, как я понимаю, не последний, — разворачиваюсь на каблуках и выхожу.

А в коридоре стоят следователь с Богданом и ржут. При виде меня, замирают на миг, меняясь в лице.

— Вам надо подписать протокол опознания, Василиса Александровна, — серьезным тоном говорит со мной следователь.

Мы заходим в соседнее помещение, тут стоят столы и стулья, лежат папки, экран на одной стене со снимками челюстей и рентгеновскими снимками черепов. Мы садимся за свободный стол и пишем протокол, я его читаю, затем подписываю. Богдан жмет руку следователю, и уходим.

Все! Выдыхаю.

— Пестик….

Вот гад ползучий. Богдан ржет, уже не скрываясь.

— Пестик у твоего мужа и правда маловат, — продолжает ерничать Богдан. — Как же он таким махоньким тебя удовлетворял.

— Хватит ржать, — обиженно дую губы. — Мы с ним прожили двадцать лет, он у меня единственный мужчина, откуда мне знать, какие у вас там пестики бывают.

— Ладно, не обижайся, это я так, — улыбается Богдан, а сам искоса на меня посматривает. — Чем же он тебя возле себя держал?

— Мы любили друг друга в молодости, — перед моими глазами встают воспоминания тех лет. Мы молодые, заводные, веселые, у нас еще все впереди.

— Это ж сколько лет ты ему верность хранила.

— Да не в этом дело! А в том, что я не реализовалась из-за него. Была хорошей женой, старалась для него, отказалась от возможности иметь детей, я хочу быть матерью. А он, оказалось, все это время ходил налево, стараясь с какими-то телками зачать себе наследника. Мог ведь отпустить меня тогда, когда нам сказали, что совместных детей у нас никогда не будет. Но тогда он этого сделать не захотел. Что изменилось сейчас?