Книга Измена. Развод. Смерть, страница 40 – Елена Казанцева

— А не могли бы вы, Лев Георгиевич, рассказать подробнее, что там Стасик наш накуролесил, — снова беру слово. — А то, боюсь, уже без штанов меня оставил.

— Правильно думаете, Василиса Александровна. Потому как Эдельвейс мы с ним вместе открывали. Он на кон поставил все! Хотел фирму прокладку, через нее закупать технику, делать жирную накрутку и затем передавать вашей фирме ООО Техно. ООО Техно получала бы мизерную прибыль, только для покрытия своих технических нужд. Но денег на первый крупный закуп у него не было. А я крупный инвестор. Он вышел на меня, я получил хорошие рекомендации, за него поручились люди. И я вложил довольно крупную сумму. И не только я.

— Я так понимаю, что денег он вам не вернул?

— Правильно понимаете, не вернул. И ладно бы только мне, но там были еще очень серьезные люди. Они за такие дела могут и кастрировать.

— Ой, было бы что там кастрировать, — невольно вырывается у меня, а Богдан начинает тихо трястись от смеха. — Сама бы давно отчекрыжила.

— Эти люди найдут, поверьте мне, — говорит Лев, косясь на Богдана.

— Ой, ладно вам, отчекрыжат кончик, остальное зеленкой замажут, — Богдана начинает потряхивать от смеха. — Теперь я понимаю, зачем вся эта свистопляска с трупами!

Качаю головой, все у меня встало на места. А то, последнее время, мне начало казаться, что схожу с ума, вот так весь ребус и сложился.

— А деньги мы найдем, — говорит Богдан. — Даже если он их успел вывести за границу.

— Хотелось бы быстрее, серьезные люди ждать не любят. Я тоже под ударом.

Мы еще некоторое время обговариваем рабочие вопросы, потом Лев уходит. Я провожаю его, на прощанье он целует мне руку.

— Рад был познакомиться, не знал, что у Стаса такая красивая жена, — говорит он, а сам на Богдана косится. А тот стоит, набычился, из ноздрей пар идет, глаза стали красными, того и глади бросится.

Возвращаюсь в приемную, ко мне подскакивает секретутка Стаса.

— Василиса Александровна, я решила не увольняться, — блеет она, а сама глаза на Богдана скосила, чуть косоглазие не заработала. Сама бюст поправляет, пиджачок шире распахнула, дай волю, до гола бы разделась, так старается товар лицом показать.

— Хорошо. Напомни мне, как тебя зовут?

— Настяяяяяя, — удивленный взгляд, взмах ресниц.

И чего удивляется, я всех поименно должна не помнить?

— И так, Нас-тя, никаких премий, никаких оплат всяких фитнесов, только оклад, если согласна, то велком, оставайся и работай, — разворачиваюсь и шагаю в кабинет.

День сегодня какой-то бесконечный.

И тут секретарша Настенька вновь беспокоит меня.

— Василиса Александровна, к вам на прием Смирнов с…

— Пусть войдет, — зло бросаю я.

Дверь открывается и в проеме стоит дядя Петя, муж моей домоуправительницы тети Даши. У меня даже челюсть отпала. Он по-свойски входит в мой кабинет, а за ним семенит девушка. На вид лет двадцати, белокурая, голубоглазая, с небольшим животиком, тонкая и звонкая. По животу я прикинула, что она на пятом или шестом месяце беременности.

— Здравствуй, Василиса! — дядя Петя садится в кресло.

— Здравствуйте, — а сама в уме перебираю отчества, не помню, как полное имя дяди Пети. — Петр Дмитриевич.

Наконец вспомнила я.

— Это моя племянница, Мариночкой зовут, — знакомит нас дядя Петя.

— Чем обязана визиту?