Книга Одиночество вдвоем или любовь на пятерых, страница 47 – Елена Казанцева

Они вылетели на тропинку и застыли. От увиденного, Настя не знала толи плакать, толи смеяться, толи лететь на помощь. Гроб лежал в пыли на дороге, крышкой вверх. На красной крышке красовался крест и черная траурная лента по краям самой крышки, а из-под нее торчали ноги в кроссовках, штанины задрались, оголяя поросшие темными волосками голени.

Над гробом стоял придурковатый дед, который каждую неделю ходил ловить рыбу и пробирался на реку именно по ее участку. Деда кликали Васьком, и сейчас этот Васек орал и колотил палкой по крышке гроба, а оттуда раздавались глухие звуки. Сосед явно был жив, но не мог вылезти из-под гроба.

— Сгинь, нечистый! — орал Василь и ещё сильнее зарядил палкой.

— Ой, ай, Василь, ты чего? — раздается из-под гроба.

А Василь разошёлся и пнул гроб так, что сам запрыгал на одной ноге и запричитал. Крышка слетела, и из-под ящика показался сосед. Он выглядел так, словно его черти уже на том свете пожарили. Волосы всклокочены, одежда грязная и измятая, на коленях джинсы порвались.

— Кирилл? — орет Василий и креститься. — Нечистый!

— Василь? Ты чего? Ой, Кирилл, — причитает бабка Клава.

— Кирилл? — проносится в голове у Насти. — Кирилл?

Что-то щелкает в ее голове, она верит и не верит. Это не может быть ее Кирилл? Такого просто не может быть.

Но сосед оглядывается и застывает, гладя на нее. У Насти по коже мурашки побежали, даже волоски на руках встали дыбом.

— Настя, чего стоишь, воды принеси, — кричит на нее бабка Клава, пугливо оглядывая Кирилла, нет ли повреждений, кроме разбитых коленок.

— Настя? — спрашивает её Кирилл, он смотрит на нее так, как не смотрел ни один мужчина.

На её странице в Мамбе у неё не было видна лица, только профиль, фигура на фоне солнца на горизонте и светлые волосы.

— Настя, — произнес более уверенно Кирилл. — А я Кирилл, странник, который рыщет по свету в поисках своей Ассоль.

— Кирилл, — выдыхает, наконец, Настя, не говорит, а именно выдыхает его имя, как воздух.

— Ты такая красавица, — летит ей в ответ, глаза его загораются.

Но момент портит вредная бабка, первые капли дождя падают на землю, они даже не мочат, под ними пыль скатывается в маленькие серые шарики. Но бабка Клава начинает орать, как потерпевшая.

— Ой, дождь усиливается, Кирилл, тащи домовину, а то намокнет. Василь, чего встал? Помогай!

— А чо, я не чо, — топчется Василь, пока Кирилл пожирает глазами фигуру Насти. — Испужался я, думал покойник с кладбища забрел к нам…

— Ой, не неси чушь, — орет бабка, — давайте, тащите быстрее.

Василь толкает Кирилла, и тот прерывает контакт.

Они переворачивают гроб, берутся за концы и бодро, под причитания хозяйки, доносят деревянный ящик до ее дома.

Настя же стояла, как вкопанная и смотрела им вслед. Душа ее пела. Это её Кирилл. Такой красивый, мужественный, такой…Ох…

— Настька, чё встала посередь дороги, пошли, поможешь мне мужиков накормить, — за трындычала позади баба Клава. — Пошли, пошли, у меня уже пирог испекся, ты сейчас чаек заваришь, а то у меня руки ломить, не дай бог чашки разобью.

Настя с трудом переставила ноги. В голове сумбур. Сейчас вот ей надо угостить чаем её Кирилла. О чём это бабка Клава? Она с ним только переписывалась, никогда в живую не встречалась, а сейчас должна чаем поить?