Книга Сказка для Анжелики, страница 15 – Елена Казанцева

Следак дело открыл. Якобы поймал на «жареном», хоть я его хорошо тормознул. Ткнув его мордой в его же недоработку, что отпечатков пальцев не найдет на вещдоках. Тот присел сначала, а потом сказал: В камере посидишь, сам все подпишешь.

Одного следователь не знал, что начальнику этого отделения мой дед машину чинил. Тот пьяным разбил служебную машину, побоялся, что уволят, и к деду моему прискакал. Тот машину собрал, покрасил, как новая стала.

И когда я деду позвонил, тот начальник сам прибежал, на следователя наорал. Меня к себе в кабинет завел, поговорили мы с ним, коньячку выпили. Я все, как на духу рассказал, сразу сказал, кому это все выгодно. Он меня домой отпустил.

Никакого дела, словно ничего и не было.

Я-то об этом знал, а вот Анжелика была не в курсе. Девочку застращали. И она отказалась.

Хотел я все бросить и уехать с ней, плюнуть на все, но деда подставлять не захотел. Поэтому остался и смотрел на нее издали.

Сначала ее увезли из страны. Долго ее не было, соскучился, так хотел увидеть.

И вот она появилась вновь. Но уже другая. И теперь я ее не узнаю.

Мать таскает ее по пластическим хирургам. Те изрезали мою девочку, искромсали, за два года превратив в силиконовую куклу. Грудные имплантат, ринопластика, и еще хер знает что. И вот уже нет того курносого носика и веснушек на щеках. Некогда русые волосы перекрашены. Стильная стрижка, модная одежда. Это не моя девочка!

А у Анжелики тормоза слетели.

Слежу за ней. Ночные клубы, откуда она уезжает с очередным кавалером, пьянки, рестораны, светские рауты.

Трахается направо и налево. Ее мужики — это разношерстная шушера, прожигатели жизни и денег, кому ночные клубы — дом родной.

В желтой прессе, как только ее кости не перемыли. Читаю статьи и поражаюсь, ее мать подсовывает ей женихов не первой свежести, никак у родителей не получается выдать доченьку замуж.

Смотрю на нее, и мое сердце обливается кровью.

Не просто так это вытворяет мое девочка. Не сломали ее. Вот и куражится, гнет всех вокруг, издевается. Не будет делать она того, что хочет ее мать.

Но у меня почти не осталось надежды, что мы когда-нибудь будем вместе.

И тут звонок Юли! Приезжай!

Сорвался, как пацан. Прилетел. Когда взял ее на руки, чуть с ума не сошёл. Может, и поменяли её лицо, но ее запах никуда не делся, он обволакивает меня, возбуждает. Чуть не кончил.

Голова кругом идет, тащу ее в машину, а она такая манкая, такая вкусная.

Не сводит с меня блестящих порочных глаз всю дорогу. Не доехали до дома. Свернул в лесок, благо внедорожник позволяет, да и снега пока еще не много.

Посадил ее на колени. И из башки вылетело все.

Не помню, как снимал с нее одежду, как вгонял в нее член.

Очнулся от того, что стало холодно. Она сползла с коленок, вытирая бедра тряпкой, что нашла в моем бардачке.

Потом увез ее к себе в автосервис. Знал, что дед не одобрит.

Спрятал ее от всех. И трахал до тех пор, пока яйца не опустели.

Утром я проснулась в постели Пашки, с невообразимой легкостью в теле. Да за все десять лет мне никогда не было так хорошо.

Любимый суетится. Сварил кофе на плитке, что тут же стоит в уголке. У него в каморке под самым потолком автосервиса просто рай в шалаше. Так и жила тут с ним, только бы не трогали нас. Но это несбыточная мечта. Роберт с отцом до меня все равно доберутся. И будет лучше Пашку в эти разборки не втягивать.