Книга Сказка для Анжелики, страница 72 – Елена Казанцева

Вскоре мы уже на территории нашей области. Но Паша домой не спешит. Он снова едет к тому месту, где мы оставляли нашу машину.

— Надо забрать улики, — ухмыляется он.

И вот я сижу в машине одна.

Пашка ушёл в лес. Где-то там возле забора мы оставили лыжи и ещё одну сумку. Тихо. Где-то в ветвях березы чирикает воробей, да скачет яркий снегирь в ветках рябины, пытаясь обклевать яркие ягоды.

— Кого ждете, красавица? — возле меня, как из-под земли вырастает фигура здорового мужика. Ему навскидку лет сорок, приземистая фигура, небритая морда и стойкий запах перегара.

— Мужа жду, — спокойно отвечаю ему.

— Давно, смотрю, мужа вашего нет, — мужик подходит близко, вторгаясь в мое личное пространство. — Замерзла поди? Может, погреемся?

И его рука тянется к застежке на моей куртке. Вот что-то мне не очень хочется «греться» с бомжеватым мужиком.

— Я тебе погреюсь сейчас, — гремит сзади, и огромный кулак в один миг смахивает мужика в сторону.

— Ты чо, ты чо! — орет мужик. — Я только с девушкой поговорить хотел.

— Я тебе сейчас все хотелки то отобью, — наседает Паша.

Мужик, взвизгнув по-бабьи, отползает от Паши в сторону, елозя попой по снегу.

— Мужик, угомонись, я ничего такого не хотел, — верещит опойка. — Я не знал, что девушка занята.

— Девушка тебе ясно сказала, что мужа ждет. Чего руки тянешь? — и Паша за воротник одним рывком мужика ставит на ноги, а потом одним ударом сшибает в сугроб.

— Урод! — рычит Паша. — Анжел, в машину села.

Он командует, а сам укладывает вещи в багажник и пристраивает лыжи в салон.

Но мужику захотелось мести, он выкарабкался из сугроба и бросается на Пашу сзади.

Пашка успевает в последний момент развернуться. И я только вижу, как блеснуло лезвие ножа.

Вижу все, как в замедленной съемке. Длинное лезвие ножа, отведенный назад локоть нападающего, грозный рык, горящие глаза. У Пашки почти нет шанса, может он и увернется, но только раз, а там…

Сама не понимаю своих действий. Резко распахиваю дверку машины, одним движением достаю сумку, вторым расстегиваю молнию. Ружье ложится мне в руку, как родное. Зря что ли отец меня учил стрелять с двенадцати лет.

В прицеле перекошенное лицо негодяя.

Нет. Туда стрелять нельзя! Вышибу солью глаз, засудит.

И я направляю дуло на руку. Но подонок двигается удивительно быстро, не смотря, что ещё не протрезвел и габариты его немаленькие.

Вот край шубы распахивается. Он бросается вперед, а я нажимаю на курок.

Гром выстрела, отдача в плечо. И я жму второй курок. Уже не смотрю в прицел. В воздухе запах пороха, еще отдача, гром выстрелов вспугивает стаю воробьев. И те с громким чириканьем улетают.

Наконец я опускаю ружье.

Мой противник упал на снег и жалобно скулит. А Паша стоит с бледным лицом.

— Ничего себе…

Я обхожу машину и смотрю на мужика. Он корчится от боли и стонет, держась за причинное место.

— Ничего себе, как ты точненько попала, — на лице Паши слабая улыбка.

— Я целилась в руку с ножом, но он так быстро бросился вперед, что я попала не туда, — оправдываюсь я.

— Никогда не буду тебя обижать, Анжелка, а то отстрелишь самое дорогое и не скажешь за что, — Паша начинает приходить в себя и с жалостью смотрит на мужика. — Э, мужик, то соль была, ты иди в баньку, в горячей воде посиди, пройдет.