Книга Моя ассистентка: Кошка, страница 19 – Елена Казанцева

Надо было срочно что-то делать. А что? Кошка пока не придумала.

И тут Эльф в очередной раз завалился домой вместе со своим другом. Они расположились в столовой, поставив на белую льняную скатерть грязные бутылки с пойлом и, достав из буфета хрустальные рюмки, стали разливать вонючую жидкость по красивым бокалам. На возмущение и крики своей домработницы, Кристофер только отмахнулся, а его собутыльник шлепнул по заднице подслеповатую кухарку, пообещав ей жаркую ночку. Его домработница Берта только охнула от такой перспективы и огрела пьянчугу грязной тряпкой. Тот только заржал, сказав Эльфу, что у него очень горячая кухарка.

Кошка сидела в проеме двери и смотрела на весь этот цирк. Ей было грустно. Еще один день потерян, а завтра Эльф проснется с больной головой и тоже не сможет работать.

Она встала и пошла к выходу. Толкнув лапкой дверь, она нос к носу столкнулась со старым псом. Он был настолько стар, худ и облез, ей стало жалко его. На улице прошёл дождь, похолодало. Бедолага трясся от холода и голода, пузо его было поджато, и он нервно перебирал лапами, видимо надеясь, что пьяненький хозяин по доброте душевной подкинет ему краюшку хлеба.

Но хозяину было не до него.

— Ну что, блошиная ферма, видимо, и твоя жизнь не задалась? — спросила его Кошка, пес заскулил и лег на коврик возле двери. — Ладно, лохматый, заходи в дом, тут все ж теплее.

И она открыла ему дверь. Пес приподнял голову и внимательно на нее посмотрел.

— Заходи, заходи, я тебя не съем, — мотнула головой кошка.

Пес поднялся и осторожно заглянул внутрь. Страх перед расправой за нарушение был силен, но тепло манило, так хотелось полежать на сухой подстилке, старые лапы ныли от холода и сырости. И он шагнул внутрь, хотя хозяин строго настрого запретил ходить за ним.

Кошка махнула головой в сторону кухни.

— Пошли, болезный, не ел, поди, с утра.

И посеменила в сторону кухни. А там приказала кухарке накормить гостя. Слепая кухарка молча выполнила приказ, шлепнув на пол перед носом собаки алюминиевую миску с остатками каши, обрезками от ветчины и куриными ногами. Пес облизнулся и принялся за еду. Он ел медленно, смакуя каждый кусочек. В его недолгой и голодной жизни, это было настоящее пиршество, и он старался продлить это волшебное мгновение. Пока он ел, его шкура обсохла, тепло разморило пса, и он, вылизав миску, уснул, привалившись к теплому боку печки.

А Кошка пошла гулять. Дома находиться было невыносимо. Мало того, что по комнатам разносился кислый запах пойла, что пил Эльф со своим гостем, так еще и досаждали ее слух пьяные похабные песни.

В саду у Эльфа было прохладно, накрапывал дождь. Листья на деревьях пожелтели и пожухли. Последние цветы отцвели. В воздухе витал запах жженых листьев, и висел туман. Чем дальше уходила Кошка, тем гуще становился туман. Сад Эльфа спускался с пологого холма до края реки, с нее то и наползал туман. Вдруг Кошка навострила уши. До ее тонкого слуха донесся скрип уключин и плес воды, когда весла резко бросают в воду.

— Тихо ты, Питер, нас не должны услышать, — прозвучал в тумане знакомый голос, в котором Кошка безошибочно угадала голос Йохена Ван Антверпена.

Кошка подобралась ближе. Кусты скрывали ее тщедушное тело, а туман укрывал своим плотным одеялом все вокруг.