Книга Моя ассистентка: Кошка, страница 80 – Елена Казанцева

Он тоже был заколдован. А у нее не осталось магии.

Но страшнее всего было то, что прутья клетки были из железа в три ряда. Зови она, не зови Кристофера, он не услышит. Даже крохи звуков не пробьются сквозь тройную железную стену.

— Кристофер? Услышь меня, — жалобно проговорила Амалия.

— Тебе от туда не выбраться, и тебя никто не услышит, — проговорил голос в ее голове.

— Боже, мама…

— И мамы твоей уже нет, — засмеялся голос. — Она умерла!

Голос ликовал. А Амалию окатило холодом. Что говорит эта вредная старуха? Мама не могла умереть, она самая сильная ведьма в королевстве!

Такси трясло, в багажнике воняло плесенью, отработанными газами и бензином. Кошку сильно тошнило, нещадно болела голова, и ей было страшно.

Ее любимая мамочка мертва! Что может быть ужаснее для любящей дочери. Сердце Амалии сжали тески, по мордочке Кошки текли слезы, она смахивала их лапкой. Горькие капли падали на пол, и фамильяр их впитывал, как губка.

Теперь это была не крыса, не золотой предмет, теперь перед Кошкой лежал неизвестный миру зверь, который жадно слизывал язычком ее слезы.

Машина, прошуршав колесами по гравию, остановилась. Дверцы машины открылись, хлопнули, и в тот же миг заскрипели петли багажника.

— Вот мы и дома, — просипела старушка.

Клетка была извлечена из багажного отсека и поставлена на дорожку, ведущую к дому.

Здание, которое с любопытством сейчас рассматривала Кошка, выглядело очень странно.

Здесь было грязно, забор вокруг него облупился, из палисадника торчал бурьян. На фасаде здания висела кривая вывеска «Гостиница», все здание давно нуждалось в починке и покраске, кое-где в окнах были треснуты стекла, но из трубы на крыше валил дымок. Дверь болталась на одной петли и скрипела.

— Вот здесь я пока живу, — снова прокаркала старуха, а Кошка в ответ зашипела.

Но старухе было плевать на недовольство Кошки. Она подняла клетку и бодро прошагала внутрь дома, заперев двери изнутри на засов.

— Располагайся, как дома, но не забудь, что ты тут гостья, — старуха тыкала пальцем в клетку Кошки.

Та ощерилась, изловчилась и поцарапала палец старухи. У нормального человека из такой раны бы закапала кровь, но у старухи вдруг посыпалась пыль.

— Что ты сделала, тварь? — заорала старуха.

Она забегала по комнате, нашла какую-то шкатулку, вытащила из нее пузырек и серый от старости бинт.

Аккуратно залив рану жидкостью из пузырька, она перебинтовала руку. В воздухе повис запах бальзамирующей жидкости.

— Ты испортила мне оболочку, — стенала старуха. — Ничего, ничего, я тебя сделаю следующей своей оболочкой. Буду хорошенькой, молодой девушкой.

И старуха сально улыбнулась.

— Знаешь, сколько найдется мужчин, которые захотят полакомиться твоим телом?

И старуха громко засмеялась мужским басом, а Амалию передернуло от ужаса.

В этот момент в комнату вошла Фокс.

— Теперь у меня будет две оболочки из хорошеньких молоденьких ведьм, — проговорила старуха. — Девочка, подай мне Арххаарал.

Кристофер хватился Кошки только к окончанию приема. Он так увлекся светской болтовней, так долго раскланивался и расшаркивался перед именитой публикой, так долго всем интересующимся рассказывал о своем проекте, что потерял счет времени.

И только тогда, когда зал начал пустеть, он вдруг осознал, что не помнит, когда видел Амалию в последний раз. Вроде вертелось под ногами маленькое, вредное и рыжее создание, а когда пропало, он не заметил.